Какой-то темный маг помог мне, а темные маги просто так не помогают… И как он вообще узнал, что тут творится? Значит, следил, но зачем? И что это за маг, если он может выбрасывать искры сильнее, чем у Чумы-дель-Торт?» – недоумевала Таня.
Ванька застонал. После падения он неподвижно застыл на полу лицом вниз. Таня бережно перевернула его и положила его голову к себе на колени.
– Зачем?! С какой стати ты вообще полез на эту лавку? – закричала она.
Ей казалось, она ни на кого никогда так не злилась, как сейчас на Ваньку.
И ни за кого так не волновалась.
– Я… я просто не мог иначе… ты же знаешь почему… – едва выговорил Валялкин.
И как он только мог так блаженно улыбаться, когда губы у него были разбиты в кровь, а вся правая сторона лица превратилась в сплошную ссадину?
– Почему, дурья твоя башка? Разве было не ясно, что эти темные тебя подставят? Ты же знал, знал!
Ванька стиснул Тане руку.
– Я тебе никогда об этом не говорил… Я сделал бы это снова… Сделал бы для тебя, потому что ты была рядом и я не мог…
– Что «и я»? – перебила Таня.
– По-твоему, меня бы очень обрадовало, если бы тебя залягала эта укушенная табуретка?
– Ты не понимаешь… Как ты можешь понять, когда я пугало в майке, которое… с которым никто… Что ты вообще понимаешь? – не договорив, Ванька улыбнулся еще блаженнее и закатил глаза.
– Ягун, чего ты стоишь? Разве ты не видишь?.. Помоги мне! – крикнула Таня.
Таня и Баб-Ягун схватили Ваньку и потащили в магпункт. Им деятельно помогал Шурасик. Попутно обнаружилось, что все это время он любознательно подслушивал под дверью, изредка конспектируя заинтересовавшие его моменты в записную книжечку.
Семь-Пень-Дыр, Жикин, Демьян Горьянов и Гуня остались в комнате. У истинных черных магов было не принято помогать белым. Если, конечно, они сами когда-то не были белыми, как тот же Шурасик.
– Фи! – с презрением сказал Жора Жикин. – Вы слышали, что он молол? Готов поспорить, этот жалкий маечник влюблен в Гроттершу! И самое прикольное, что только одна Гроттерша, кажется, этого не понимает.
Вот я, например, всегда смекаю, когда в меня влюблены. Когда вчера Гробыня опрокинула на меня поднос с компотом, я сразу уловил, что надо назначать свидание, потому что вообще-то никто не просил ее делать крюк на ползала да еще спотыкаться на ровном месте…
Спохватившись, что сморозил лишнее, Жикин пугливо покосился на Гломова, на всякий случай страхуя нос. Но Гуня, к счастью для него, не вслушивался в бессвязное бормотание местного донжуана.
