А ну-ка, Сашка-неряшка, скажи, кто твоя хозяйка!
– Избушки не разговаривают! Ты ничего не докажешь! – возразила Солонина Андреевна, с тревогой наблюдая, как избушка, из которой она только что вывалилась, начинает пятиться.
– А вот мы сейчас увидим! – подбоченясь, пообещала Ягге.
Пораженный Баб-Ягун больше всего боялся что-то пропустить.
– Не знаю, что задумала моя бабуся, но голенастенькая избушка явно собирается пробить штрафной. Она отбегает на пару десятков метров, несется вперед и… Удар! Го-о-ол! Солонина Андреевна проносится над трибунами и исчезает в чаще, сопровождаемая целой стаей гарпий.
Теперь понятно, за кого болели эти воню… и-и… экзотически пахнущие особы! Моя бабуся ловко вскакивает на крыльцо и что-то кричит избушке!.. Избушка стремительно бросается вперед и переступает финишную черту за мгновение до Азы Нафталиновны и Лукерьи-в-голове-перья!.. ПОБЕДА! Всё, я больше не могу, сами комментируйте! Я бегу к ним!
Ягун спрыгнул с вышки. В ту же секунду к финишу подоспела Многоэтажка на Бройлерных Окорочках, и все заволокло пылью.
Когда же наконец пыль улеглась, все увидели, что посреди поля стоят Ягге и Баб-Ягун и ласково обнимают за куриные ноги свою вновь обретенную избушку…
На поле с радостными воплями высыпали болельщики. Циклопы, выстроившись цепью, попытались было не пустить их, но их буквально смели Усыня, Дубыня и Горыня, которым захотелось смагографироваться на фоне избушек.
Пожизненно-посмертный глава Тибидохса, не скупясь на комплименты, наградил победителей. Ягге с ее избушкой достался сияющий медный самовар.
Аза Нафталиновна и Лукерья-в-голове-перья получили одна скатерть-самобранку, другая – новую ступу и метлу.
– Отличная метла! А сама красавица-то хоть куда! Просто хоть к Пупперу в команду! – молодецки подмигнул Соловей О.Разбойник, вручая ее Лукерье.
Старуха осмотрела метлу, ковырнула желтым, крепким как панцирь черепахи ногтем край ступы и осталась довольна.
– Что к Пупперу! Мы и сами не хуже Пупперов! – проскрипела она."
"– Тарарах, Поклеп, Зуби! Что же вы стоите? Просите всех бабулек к столу! Медузия, по такому случаю и стаканчик не грех пропустить, а? Вы с нами, профессор Клопп? Как ваша магическая блокировка, не препятствует? – спросил академик.
Пожизненно-посмертный глава Тибидохса развил бурную деятельность. Кончик его носа прочувствованно пылал. Усы дирижировали сводным оркестром циклопов. Мочки ушей мигали как семафоры. Пушистая борода то исчезала, то вновь проявлялась.
Медузия вздохнула.
