Из-за спины у него выглядывал малютка Клоппик, ухитрившийся спионерить где-то печатный тульский пряник. Его третий глаз на затылке зорко поглядывал по сторонам, прикидывая, чем бы еще поживиться.
– Внимание, друзья, внимание! – начал академик. – Я убежден, что сегодня у всех у нас особенно радостный день! Два любящих сердца наконец соединяются, и мы можем надеяться, что больше в полночь они не выплывут из стены и не испугают нас жалобным стоном или оглушительным хохотом. Не так ли, друзья мои?
Дама прослезилась, а вокруг поручика на десять метров во все стороны прокисло все молоко.
Даже сливки к чаю и те свернулись.
– Кроме того, сегодня спортивный комитет Магщества окончательно определился с датой! Матч-реванш по драконболу переносится с октября на середину сентября! Другими словами, через две недели станет ясно, какая драконбольная команда является сильнейшей! – добавил Сарданапал.
Все восторженно загудели. Один только Соловей О. Разбойник нахмурил клочковатые брови. Внезапный перенос матча ломал ему весь график заключительных тренировок.
Соловей был уверен, что Магщество подстроило все специально. Наверняка невидимки были предупреждены заранее. Их же, как всегда, ошарашили новостью в последнюю минуту.
– И, наконец, не менее радостное событие ждет нас: завтра начинается новый уче… – продолжал Сарданапал. Он осмотрелся и, улыбнувшись, замолчал. – Но отложим пока эту тему. Я вижу восторг пока только на лице у Шурасика. Остальные, видимо, еще таят его в себе. Что ж, это ваше право!
Закончив вступительную речь, пожизненно-посмертный глава Тибидохса напустил на себя втрое больше важности и приступил к главной части торжества.
Он повернулся к жениху и невесте. В руках у него сама собой возникла внушительная регистрационная книга.
– Я совершаю эту церемонию впервые, поэтому прошу заранее простить меня, если что-то пойдет не так… Дама, согласны ли вы взять поручика Ржевского в мужья? – спросил Саранапал.
– Да, – поспешно выпалила Дама.
– А вы, Ржевский, согласны взять Недоле… то есть просто Даму в жены? – сбился, но тотчас поправился академик.
Призрак мучительно завозился. Пауза становилась томительной. Гости переглядывались. Кое-кто побестактнее уже откровенно ржал.
– Ржевский, я вас не понимаю! Так вы согласны или нет? – удивленно повторил Сарданапал.
Поручик показал на рот. Его губы почему-то были зашиты суровой ниткой. Мучительно жестикулируя, Ржевский всем своим видом показывал, что рад бы жениться, да вот обстоятельства препятствуют.
