– С какой это стати? А если я не хочу? – спросила Склепова, но в этот миг Фудзий крикнул страшным голосом:
– Ноуменус кантус выпулялис!
Его кольцо полыхнуло сдвоенной, очень яркой искрой. Те, кто не послушался и не зажмурился, немедленно принялись тереть глаза. Другие же, кто не был ослеплен, увидели, что ботинок Тузикова исчез. По классу, врезаясь в стены, металась летучая мышь.
– Прошу обратить внимание, что это было не заклинание превращения, а именно обряд высвобождения сущностей! У данного ботинка – заурядного ботинка, произведенного на свет множительным заклинанием с лопухоидного образца, – оказалась сущность летучей мыши! Признаюсь, нечто подобное я и ожидал.
У меня глаз наметанный! – продолжал Фудзий.
– А мой ботинок? Что мне теперь, босиком ходить? – пискнул Тузиков, разглядывая свою левую ногу. На ней был один только носок, да еще с дырой на пальце.
Преподаватель из Магфорда развел руками.
– Увы, юноша, я ничего не могу сделать… Ваш ботинок навсегда останется летучей мышью.
Я выпустил его сущность во всей ее прекрасной первозданности, и она никогда уже не вернется назад, в скорлупу того жалкого яйца, которое никогда не видел господин Семь-Пень-Дыр! – возвысил голос Фудзий.
Тузиков наклонился и расшнуровал другой ботинок.
– Сделайте тогда и из него мышь! Все равно выбрасывать! – потребовал он.
– Бесполезно. Ваш второй ботинок так и останется ботинком, сколько бы я ни произносил Ноуменус кантус выпулялис.
У большинства предметов как в магическом, так и в лопухоидном мире нет внутренней сущности! Разумеется, его можно превратить во что-либо принудительно, но это будет уже не то… – сказал Фудзий, зачем-то показав на Гуню Гломова.
Гуня беспокойно завозился, с тревогой размышляя, вдруг в нем самом живет, скажем, комод, а Фудзий возьмет его да и высвободит?
– Да ну, сущности какие-то! Был ботинок, а теперь нету! Никакой пользы, один вред! – поморщившись, сказала практичная Лиза Зализина.
– Девушка, вы рассуждаете точно так же, как мои завистники в Магфорде! – печально произнес Фудзий. – Они все ополчились на меня после того, как я превратил жену декана в жабу! Но не виноват же я, что у нее была такая скрытая сущность?! Вы улавливаете мою мысль?
В классе разразилась настоящая буря. Смех, сдерживаемый весь урок, вырвался наружу, как лава, которой наскучило вяло бурлить в недрах вулкана.
