Он посмотрел на часы и с сожалением подумал, что в сутках всего лишь двадцать четыре часа, а когда твой начальник оперов находится в отпуске, то этого становится катастрофически мало.
В голове промелькнули мысли о Юле и сыне, вызывая улыбку на озабоченном лице. Как же он по ним соскучился, душа готова была нестись впереди автомобиля, чтобы заключить их в объятия, вдохнуть родной запах, почувствовать на губах сладость Юлиного поцелуя.
Все с той же улыбкой он завел машину и, уже трогаясь, подумал о Лике.
На лицо вновь легла печать озабоченности и обеспокоенности. Куда она делась? Неужели, Бес активизировался? Не дай бог!
* * *Зеленый сектор светофора, мигнув несколько раз, погас, уступая место красному. Porsche, медленно доехав до стоп-линии, остановился. Постукивая пальцами по рулю в такт музыке, доносящейся из колонок, Беслан окинул взглядом широкий проспект. Ряды машин терпеливо дожидались, пока схлынет поток пассажиров, и можно будет и дальше нестись по своим делам.
Ему бы тоже не мешало успокоиться. Он не боялся, нет. Он знал, что в этот вечер человека, который мешает ему спокойно жить, дышать полной грудью, не станет. Пока Степнов разыскивает законные способы привлечь его к ответственности, Бес нанесет удар первым. На войне все средства хороши, главное — результат.
Бес ухмыльнулся. Надо же, что любовь делает с людьми. Один из-за любви подрастерял былую хватку, стал уязвимым, второй — пошел на предательство.
Хотя Беслану стоило бы поблагодарить эту незнакомую пока для него красавицу, из-за которой из крутых на вид мужиков можно веревки вить. Не будь ее, Степнов бы просто-напросто пристрелил его и все, и новый нач оперов не стал бы его союзником. Сколько веков прошло с сотворения мира, а суть жизни и человеческих отношений не меняется. Все также из-за права обладания прекрасной Еленой начинаются войны, и льется кровь.
Краткий сигнал клаксона справа привлек его внимание.
— Беслан, здорово! Опустив боковое стекло, Мельниховский подался чуть вперед: — Никитос, как жизнь? — Ты про мента ничего не узнал? — чуть ли не наполовину высунувшись из окна, спросил Никифоров.
Бес поджал губы, выражая крайнюю степень сконфуженности, и покачал головой: — Никит, там все, как положено, сделали.
— Ее брат — мент? — Мент, но это ничего не меняет. Его в тот день даже в городе не было, он узнал все уже позже в отделе.
