Действительно ли Степнов решил устранить соперника со своего пути силой или это был несчастный случай, трагическое стечение обстоятельств? А потом все так закрутилось — тяжелая беременность, больница, преждевременные роды и их последствия, младенец на руках. И Саша всегда находился рядом. И со временем она вроде бы забыла о том, с чего все начиналось.
Забыла. Простила. Заставила себя поверить в то, что все иначе. Поверить в то, что Саша не тот, каким казался тогда. И позволила ему добиться своего.
И теперь, получается, она живет и спит с убийцей Макса?!
* * *Саша понимал, что Юля будет отнюдь не в восторге от тех мер предосторожности, которые он собрался предпринять. Запретив ей куда-либо выходить, он рисковал разрушить долгожданное доверие и взаимопонимание между ними, а также выстраданное счастье и чувство морального удовлетворения от того, что она его простила и приняла.
Но иначе было никак. Ни на минуту, ни на секунду, ни на долю секунды он не мог себе представить, что однажды потеряет их.
Даже если погибнет сам, ценой своей жизни защитив их, сама мысль о том, что она останется одна с Данькой на руках, была невыносима.
Последние дни он постоянно думал над тем, как обойти Мельниховских, пытался предусмотреть и просчитать все. До мелочей. Пусть нелепых и непонятных на первый взгляд, но способных разрушить все до основания. И действовать нужно было решительно и без промедления.
Быстрее сбыть эту проблему и жить, наслаждаясь жизнью, радуясь каждому дню, новым достижениям сына.
Еще много чего нужно было сделать. Позаботиться о безопасном месте для Юли — городская квартира по известному адресу отнюдь не надежное укрытие, даже запертое на замки, ключи от которых только у него. Найти доверенного человека, способного защитить его семью в его отсутствие. И самое главное — узаконить отношения с Юлей, чтобы в случае его смерти, они ни в чем не нуждались.
В последние дни она стала неразговорчивой, задумчивой, и Саша списывал это на обиду на него за запрет выходить из дома. Сам же он, при этом, готов был не выпускать ее и из постели, боясь, что его жизнь оборвется раньше, чем он насладится близостью и счастьем с ней в полной мере. Конечно, такие отношения было сложно назвать «семейной идиллией», но пока они хотя бы создавали видимость того, что все в порядке.
