— А вода не холодная? Он же может замерзнуть, — Юля переминалась на месте, пытаясь хоть что-то разглядеть, и сильно волновалась, хотя за всю процедуру Данька ни разу не заплакал, только недовольно поджал губы, видимо, унаследовав эту привычку от отца.
На голову девушки был повязан шелковый платок нежно-розового цвета, подчеркивающий тонкий овал лица и делающий глаза выразительнее. Саша невольно залюбовался ею, в очередной раз отмечая про себя, какая она красивая. И красота не единственное ее достоинство.
Как бы ни было ей тяжело, она позволила ему присутствовать в своей жизни, всю себя отдает Даньке, относясь к нему с безграничной нежностью и заботой. Далеко не каждая на это способна — родить ребенка от ублюдка, взявшего тебя силой, да еще и постараться поменять свое отношение к нему самому. Он ведь даже не ожидал, что она так просто согласится на то, чтобы Даня носил его фамилию. И несколько дней спустя после выписки Саша растерянно и радостно вглядывался в свидетельство о рождении, в котором было написано красивыми буквами — Степнов Даниил Александрович.
— Ну, почему так долго? — в который раз вздохнула Юля, не сводя глаз с малыша, который по-прежнему находился на руках у Лены, а священник стоял напротив и зачитывал молитвы.
Приобняв девушку за плечо, Саша слегка притянул ее к себе и улыбнулся.
Прикосновение было совсем легким, и она даже не предприняла ни малейшей попытки отстраниться, так и замерла в его руках. Он уже давно понял, что с ней действовать нужно осторожно, не делая лишних движений, давая время привыкнуть к каждому своему взгляду, к каждому прикосновению.
Собирать, словно разбитую вазу, по крошечным осколкам, с трудом подбирая нужные и склеивая между собой, и с замиранием сердца наблюдать за тем, как она постепенно становится прежней. Это была долгая и кропотливая работа, со своими ошибками, но результат того стоил.
Неужели, она его простила? Забыла то, что он с ней сделал? Влад бросил мимолетный взгляд в их сторону и тут же отвел глаза.
Хотелось самому стоять рядом с Юлей, чувствовать под рукой тепло ее тела, шелк спадающих на спину локонов, а вечерами торопиться домой, зная, что тебя ждут, и засыпать, сжимая ее в объятиях.
Сам того не желая, Влад то и дело поглядывал на девушку и с сожалением понимал, что ее глаза прикованы к сыну, лишь иногда мимолетно задевая Лену, стоявшую рядом с ним. На него же она практически не смотрела. Впрочем, как всегда.
