— Эмм… не понял. Ну-ка, присядь.
Изучив парня долгим сканирующим взглядом, как будто прикидывая что-то внутри себя, полковник встал с кресла и, подойдя к окну, закурил сигарету.
Медленно прошелся по комнате и сел напротив Саши за переговорный стол.
— Саш, я знаю тебя уже несколько лет. Для меня ты не только отличный опер, но и человек, на которого можно полностью положиться, — спокойно проговорил он.
— Мы через многое вместе прошли. Ты доказал, что достоин и той должности, которую получил, и тех дел, к которым я тебя допустил, о многих, из которых неизвестно больше никому.
Ни одному из твоих оперов я так не доверяю. Тебе же я доверяю полностью.
Он пристально посмотрел на невозмутимо сидящего перед ним опера, глубоко затянулся и выпустил дым в сторону.
— Мягко стелешь, да жестко спать, — усмехнулся про себя Саша, а вслух спросил: — То есть, вы меня не отпускаете? — Не отпущу, Саш, — Шведов покачал головой. — Да и сейчас не самый подходящий момент, ты это знаешь. Когда закончится вся эта волокита с переводом, а она закончится скоро, ты возглавишь отдел.
Брать нового неподготовленного человека со стороны, который не в курсе всей нашей «кухни», это, по меньшей мере, чревато неприятностями. Да и среди твоих оперов таких нет. Так что, извини.
— Константин Николаевич, вы не понимаете… — Нет, это ты не понимаешь, — не дав договорить парню, полковник резко оборвал его. — Мне интересно, где же ты хочешь работать? Может консультантом по продаже телефонов или охранником на складе? Будешь получать десять тысяч рублей в месяц, даже на подгузники не хватит.
Не забывай, у тебя теперь сын, — и, наклонившись в сторону Саши, негромко добавил: — Да через пару месяцев сам же обратно попросишься, потому что не сможешь иначе. Ты знаешь, сколько раз я думал о том, чтобы уйти? Степнов сцепил руки в замок перед собой, пытаясь таким образом справиться с охватившим его неясным, смутным и таким мерзким чувством неопределенности и неуверенности в правильности принятого решения.
Шведов покачал головой и, внимательно глядя на парня, добавил: — Саш, и ты, и я, мы опера до мозга костей и в этом весь смысл нашей жизни, без этого мы просто никто.
Я остаюсь опером даже в этом кресле, и я перестану быть частью системы только тогда, когда меня вынесут вперед ногами, — он на секунду оскалился и тут же его глаза вновь стали серьезными.
Резко встав со стула и подойдя к столу, полковник взял листок бумаги, смял его и бросил в урну.
— Иди, работай, — сказал он Саше, не оборачиваясь.
