На следующий день, зная, что она, скорее всего, на работе, Степнов заехал в Управление ближе к концу рабочего дня, чтобы отвезти ее домой. За весь день он так и не набрался смелости позвонить ей: было стыдно отчего-то, и голова после вчерашних возлияний болела нещадно.
Юля встретила его спокойно, в машину села, лишь уточнила, что ей нужно на занятия, видимо, внутренне уже готовая дать ему отпор, если он начнет возражать. Степнов лишь кивнул головой, в немалой степени удивив девушку.
Также без возражений и нервотрепок забрал ее после учебы, всю дорогу лишь иногда поглядывая на нее в зеркало заднего вида.
Уже подъезжая к дому, все- таки не выдержал, заметил вслух — такая двойная нагрузка негативно скажется на ее самочувствии. Юля лишь пожала плечами, ей не привыкать.
На следующее утро, увидев, что она тоже встала рано и куда-то собирается, с ее молчаливого согласия Саша отвез ее на работу, а в конце дня, получив утвердительный ответ на свое смс, обратно домой.
И еще один день прошел по той же схеме. Она молча садилась в его машину, всю дорогу смотрела за окно, так же молча выходила, а он провожал ее взглядом, пока девушка не скрывалась на крыльце Управления.
Кажется, за эти несколько дней они не произнесли ни слова и ни разу не взглянули друг другу в глаза."
"Это был самый странный и непривычный период в их отношениях, если можно было так назвать все, что происходило между ними — период затишья. Везде куда ей было нужно — работа, институт, поликлиника — ее возил Саша. Юля порой удивлялась, как он все успевает.
Отказываться от его помощи она больше не стала, стараясь лишний раз не разговаривать с ним, к тому же это было намного удобнее. Чего греха таить, высиживать весь день на работе, а потом еще тащиться в институт и до девяти вечера бесконечно писать лекции было очень тяжело. А Степнов, не встречая отказа и «капризов» с ее стороны, вел себя сдержанно и ровно, а может, просто понял, что так нельзя.
За эту неделю Лена не появилась ни разу, лишь позвонила, рассказала, что сменщица заболела, приходится работать в две смены.
Голос был грустный и усталый, без привычных ноток оптимизма, да и Юля особо не поддерживала разговор, еще обиженная на то, что Лена беседовала тогда во дворе со Степновым непонятно о чем.
Покончив со всеми расчетами на этот месяц, она немного успокоилась, предвкушая неделю спокойного отдыха до окончания больничного. Впрочем, врач-гинеколог, к которому Юля встала на учет, оказался понимающим, и закрывать больничный не спешил.
