Юля слушала его, не в состоянии сопоставить все эти слова воедино, не в силах до конца понять, что речь идет об ее отце. Кажется, она даже что-то ответила, нажала на кнопку отбоя, положила телефон на стол, и все закружилось перед глазами.
— Юля? Юлька, ты что?! — подскочила к ней Татьяна, которая из-за острой нехватки бурной личной жизни имела привычку всегда прислушиваться к чужим телефонным разговорам. Последние пару минут она с интересом следила за Юлей, которая в какой-то миг стала белее мела.
Юля сидела, невидящим взглядом уставившись в одну точку, не в силах пошевелиться, словно тело было парализовано, даже слез не было.
Лишь тупое отрицание — нет, нет, это ошибка…
Она не помнила, как ходила к главбухше, что говорила. Кажется, все же расплакалась и невольно, неосознанно тянула руку к животу, словно ища поддержки у того, кто там находился. Всегда сдержанная и строгая Ольга Александровна даже приобняла ее, слегка прижав к себе, погладила по голове, затем позвонила в диспетчерскую, попросив, чтобы кто-нибудь из водителей довез Юлю до дома.
В такой же мутной дымке прошли и следующие три дня. Начальство и сослуживцы отца помогли с деньгами и организацией похорон. Одной в большом пустом доме было страшно, и эти несколько ночей Юля провела у соседки, одинокой бабульки, которую знала с детства.
Коллеги отца приносили ей соболезнования, смотрели сочувственно и говорили примерно одно и то же: «обычная авария, плохо освещенная трасса», «он ехал на большой скорости», «видимо, заело тормоза либо кто-то вылетел на встречку», «машина резко свернула в сторону обочины, влетев в столб», «смерть наступила мгновенно».
На этом участке трассы не было камер видеонаблюдения, свидетелей аварии тоже не нашлось. Следствие не закончено, но затянется надолго и вряд ли что-то выявит. Признаков насильственной смерти не обнаружено, алкоголя в крови тоже, следы вмятин от другого автомобиля отсутствуют, соответственно, второго участника ДТП не было. Просто трагическое стечение обстоятельств.
Каких-то два месяца назад Юля думала, что хуже того, что случилось в Мневниках, быть не может.
Оказалось, может, еще как может. Тогда было трудно, больно, но она пережила. А как же теперь? Ведь она столько надежд возлагала на своего отца, что он поймет, поддержит, приободрит. Сейчас в голове крутилась одна мысль: «Как жить дальше?». Единственного человека, который мог ее защитить и поддержать, уже нет. А она теперь отвечает не только за себя, но и за не рожденного ребенка.
