– Ну, Эдик не выглядит слабым, – Кайди пожала плечами. – Думаю, он вполне в состоянии за себя постоять, да и Сергей быстро осадил Крылова, поставил на место. Так что до открытого скандала все же не дошло, чему я очень рада. Достаточно на сегодня скандалов и неприятностей.
Женщина попрощалась и поднялась к себе в номер. На какое-то время Патриция осталась в гостиной одна. Внезапно она так устала, что была просто не в состоянии сделать несколько шагов по лестнице, отделяющей ее от кровати. Свет под потолком в гостиной был потушен, горели только настенные бра да еще торшер, стоящий между креслом и диваном.
Патриция налила себе бокал вина и уютно устроилась в кресле, оттягивая момент неминуемого подъема по лестнице. Поселившаяся в душе тревога не проходила, а, наоборот, усиливалась, окрашивая все вокруг в темные тона. Казалось, что в тонущих в полумраке углах гостиной поселились страшные чудовища и оттуда наблюдают за ней, Патрицией, подбирая подходящий момент, чтобы напасть.
Она невольно поежилась, сделала глоток вина, словно это был волшебный эликсир, придающий храбрости.
Скрипнула одна из дверей, выходящих в коридор, раздались тихие шаги, словно кто-то действительно подкрадывался к ней, стараясь остаться незамеченным, Патриция приготовилась закричать, но не успела, потому что на пороге гостиной появился Павел.
– Фу-у-у, – выдохнула Патриция, потому что, оказывается, успела довольно сильно испугаться. Так сильно, что практически перестала дышать, – ты зачем подкрадываешься?
– Да я вроде не подкрадываюсь, просто иду.
Правда, старался никого не разбудить. Все устали, я ж понимаю. А ты чего тут сидишь, одна?
– Сил нет по лестнице подняться, – призналась Патриция. – Все действительно сегодня устали. Сумасшедшая ночь, трагедия с Девятовыми и длинный-длинный день, полный разоблачений.
– Да уж, с разоблачениями сегодня все было в порядке. Полна коробушка, – Павел позволил себе усмехнуться, получилось горько, краешком рта.
– Триш, я никого не убивал, хотя ненавидел этого негодяя изрядно. А сейчас его нет и такое опустошение внутри, словно на ненависти к нему держалось что-то важное. То, что связывало меня с прошлым, с Ниной.
– Пожалуй, я понимаю, – помолчав, сказала Патриция. – А мне, наоборот, стало легче, словно я долгих два года боялась, что моя постыдная тайна выйдет наружу и все станут меня презирать. И вот она вышла, а небо не упало на землю.
