Она и в детства была такая, пухленькая девочка, которая все время что-то жевала: сушку, пряник, печенье, ватрушку с творогом. Малиновские жили с бабушкой, матерью Михаила Валентиновича, и она пекла удивительно вкусные плюшки, которые Иринка обожала.
– Значит, это вы накануне схода лавины подкараулили Ирину Девятову на улице, неподалеку от фермы. Это ваш с ней разговор услышал Федор Игнатьич. Ирина разговаривала с мужчиной, которого он не знал, и тот называл ее Булочкой, – Патриция говорила быстро и лихорадочно, потирая ладонью лоб, потому что голова начала наливаться болью, тупой, унылой, вызывающей тошноту.
То ли от недосыпа, то ли от огромного нервного перенапряжения.
– Я разговаривал с Ирой, конечно. Я специально приехал сюда, в «Оленью сторожку», чтобы убедиться, что ей живется хорошо. За прошедшие пятнадцать лет я так и не смог ее разлюбить. Наверное, это очень глупо звучит, но я так и не сумел найти ей замену, так и не женился, не смог. Полгода назад я понял, что больше не могу жить без семьи, без детей.
Этот проклятый год вообще показал, что стоит ценить в этой жизни, чем дорожить, а что совершенно неважно. Я уходил в моногоспиталь на двухнедельную смену, сутками не вылезал из противочумного костюма, каждый день видел смерть и постоянно мог заразиться, а дома меня никто не ждал. Только родители, которых я отселил на дачу, чтобы не подвергать их опасности. Понимаете, это очень трудно, когда тебя никто не ждет с войны.
– Сережа, вы решили жениться, но перед тем как сделать предложение новой избраннице, отправились сюда, чтобы удостовериться, что Ирина Девятова точно не будет вашей женой? – голос Кайди звучал мягко, почти ласково.
Патриция вдруг подумала, что она, наверное, очень хороший следователь. Те следователи, с которыми ей довелось столкнуться в своей жизни, были не такими и вели себя иначе. С ними совершенно не хотелось разговаривать по душам."
"– Да, именно так, – устало сказал Сергей.
– У меня уже несколько лет есть постоянная женщина, она медсестра, точнее, анестезистка, мы работаем вместе. Она могла бы стать для меня надежным тылом, дать семью, о которой я мечтаю, но вы правы, мне действительно нужно было убедиться, что у Ирины все в порядке, я ей не нужен и надеяться мне не на что. И я предложил Эдьке поехать сюда покататься на лыжах.
– То-то я удивился, – сказал Эдик, смешно округляя глаза.
