Кровля на нем была собрана из разнокалиберных кусков шифера. Печная труба давала подозрительный крен и напоминала обрезанную зенитку, сторожившую небо. Трава на огороде росла пучками. Вход в дом украшало ржавое стальное корыто, наполненное водой. У калитки разлилась немалая лужа. Похоже, она никогда не пересыхала, пополнялась из незримых источников. С одного бугорка на другой были переброшены доски для удобства пешей публики. Из покосившейся трубы тянулась сизая струйка дыма. В доме догорал огонь в печке.
Андрей пробежал по доскам, балансируя, как канатоходец, прижался к ограде, осмотрелся на всякий случай.
Все вокруг было каким-то перекошенным и падающим — деревья, электрические столбы, заборы. Сквозь ограду на участке просматривался опасно накренившийся сортир.
Поселок просыпался. Хлопали двери, жалобно кукарекал петух. На другой стороне дороги по участку слонялся мужчина в ватнике и облезлом треухе, который он, видимо, не снимал весь год, гремел ведрами и баками. Начинался понедельник, самый рабочий день на неделе.
Калитка открылась без сопротивления. Капитан прошагал мимо вскопанных грядок, поднялся на крыльцо, избегая средних участков половиц. Он вдруг почувствовал себя как-то странно. Пока бежал, такого не было. Словно в гору поднялся, дышал с трудом. Возникло неприятное ощущение дамоклова меча, висящего над головой.
Андрей хотел было постучать, но передумал, спустился с крыльца, обогнул строение. Со стороны огорода все окна были закрыты.
На голой грядке стояло огородное пугало в фашистской каске и полевом мундире обер-ефрейтора вермахта.
Эта странная фигура охраняла совершенно пустой огород.
Выходит, у хозяина имеется чувство юмора? Из всего, что о нем известно, такого не скажешь.
Он вернулся к крыльцу, постучал и, похоже, перестарался. Дверь чуть подумала и со скрипом приоткрылась.
В горле у Андрея пересохло, пистолет из внутреннего кармана перекочевал в руку. Пусть подышит. Дверь перестала скрипеть, остановилась.
Неверов подтолкнул ее ногой, просочился внутрь, оказался в хорошо протопленной комнате.
Дверца печки была распахнута настежь, в ней еще что-то потрескивало. Рядом валялись несколько чурок. Скудная обстановка, комод, хромой сервант, полка с замусоленными книжонками."
"Хозяин сидел за столом спиной к входу. Вернее, лежал физиономией в тарелке с картошкой, от которой еще исходили завитки пара. Руки его свисали к полу. Голова и все, что под ней, было залито кровью. Она стекала на пол, образовала приличную лужу.
