А если их двое? Тогда я и вовсе не справлюсь.
Как долго будут ждать? Сколько потребуется, столько и просидят. Они знают про мою ночную пробежку. Никуда я не денусь, сюда вернусь».
Ярость взывала к безрассудству, но он смирил себя. На корточках, тщательно выверяя каждый шаг, Андрей проделал обратный путь, просочился сквозь дыру в ограде, растворился в ночной темноте. Он на цыпочках по мокрой траве добежал до участка Лопатиных. Собаки там не было, ограда так себе — от честных людей. Следуя дурному примеру Делягина, он оторвал две штакетины, пролез в образовавшееся отверстие и застыл на несколько секунд.
Дикая мысль застряла поперек черепа:
«А вдруг это Лопатин и засел в моем доме? Что я знаю про этого соседа, кроме того, что тот сам наплел? На вид приличный, как сам выразился, вдоль и поперек наш, советский человек, но так ли это на самом деле? Весьма удобно, соглядатай под боком. А если получен приказ избавиться от меня, то и далеко ходить не надо».
Чуть поколебавшись, он полез дальше.
Какая только дичь не приходит в голову! Андрей снова бежал на цыпочках по мокрой траве, метнулся к крыльцу. Нет, не то. Где тут спальня? Он стукнул в окно наудачу и, кажется, попал. Замерцал огонек за шторой, свечу зажгли. Капитан убрал пистолет в карман. Кто-то возился, кряхтел, бурчал, скрипела супружеская кровать. Потом отогнулась занавеска, за стеклом возникло привидение женского пола с зажженной свечой в кружке.
У Андрея дыхание перехватило. Тут и фашисты не нужны, без них страшно.
Заспанная и всклокоченная Анфиса Савельевна — это нечто. Днем тоже не подарок, но то, что предстало перед глазами капитана контрразведки этой ночью!.. Худая ведьма с бледным лицом и горящими глазами, волосы растрепаны, смяты, ворот ночной сорочки под подбородок. По бледному, как у покойницы, лицу шныряли тени от язычка пламени.
— Это я, ваш сосед, Неверов, — пробормотал Андрей. — Все в порядке, вам нечего бояться, открывайте, Анфиса Савельевна. Только без шума, умоляю вас.
На слух она не жаловалась и о том, где служит их сосед, уже, понятное дело, знала.
Ее руки тряслись, женщина чуть не выронила свечу вместе с кружкой. Отворилось окно, Андрей вскарабкался на подоконник.
— Господи, что случилось? На кого вы похожи? Почему вы такой грязный? — прохрипела женщина, пятясь от него.
Прикрывать ей было особенно нечего, но она заслонялась руками, боялась, стеснялась, недоумевала.
— Ничего страшного, Анфиса Савельевна, так, слегка испачкался.
