Если мы очень хотим, чтобы наше мнение приняли к сведению, надо, во-первых, вести себя адекватно. Во-вторых, подобрать правильные, корректные слова. Иногда это большой труд.
— Они моя семья.
— И что? Из-за этого им можно хер положить на этику и вежливость?
Вздыхаю.
— Все ты правильно говоришь, но осознать это сложно.
— Нужно было или оставаться в общине и быть удобной и хорошей, или идти своим путем, но при этом потерять одобрение.
— А можно и своим путем, и с одобрением?
— Некоторым везет и так.
Отец приехал ко мне через месяц после того разговора с Артёмом.
Помню, что погода стояла замечательная, я шла, подставляя лицо теплому солнцу, щурилась.
Наверное, я просто не ожидала увидеть папу в Москве, на той самой улице, по которой каждый день хожу на работу. Поэтому и не заметила. Торопилась на обед, пролетела мимо и, лишь когда услышала знакомый голос — обернулась.
— Алина! Дочка! — позвал отец.
— Папа? Что ты здесь делаешь? — Я отступила на пару шагов назад. Испугалась страшно!
Думала, он прилетел ругать, но папа смотрел без зла.
Напротив, с волнением и любопытством. Мы прошлись по парку, обсуждая погоду. Посидели у речки, неуверенно общаясь на нейтральные темы. После чего отец, наконец, произнес:
— Мы очень скучаем по тебе, Алинка.
Грусть стиснула горло.
— И я скучаю. Мне жаль, что так вышло. Никогда не хотела подводить семью. Я собиралась поговорить, но мама не стала слушать.
— Она остыла. Приезжай к нам, все будут рады.
Я усмехнулась и покачала головой.
— Не смогу, пап.
Поверь, за каждую ошибку, которую допустила, я заплатила сполна. И больше не буду просить прощения. Ни у кого. Я могла умереть, но теперь всё в прошлом. У меня есть достижения и заслуги. Любимый мужчина и планы на будущее. И я не стану терпеть осуждение и снисхождение.
— Я ведь не за этим приехал, Алин.
— Зачем тогда?
Папа вздохнул, потер глаза, которые слезились от солнца.
— Хотел посмотреть на тебя, дочка. Какой красавицей и умницей ты стала. — Его голос задрожал, и в моей груди екнуло.
— Это ведь моя вина. Не уберег от беды, не появился вовремя, не спас тебя.
Я не ожидала. Смутилась, растерялась.
— Мне помог Артём.
— Должен был я.
Отец вдруг заплакал, а у меня колючие мурашки побежали по коже.
— Папа... ты чего? Всё нормально уже.
Мы говорили долго. Отец не признался наверняка, но по его фразам показалось, что это работа Артёма. Муж выждал, когда родители остынут, и позвонил сам. Объяснил свое видение, отличное от того, какое было у семьи.
