И?
— Сегодня она во всем призналась матери, та пришла в ярость и позвонила моим. Они велели немедленно вернуться. Посадят под замок. Иначе могу считать, что семьи у меня нет. Представляешь?
Артём хмыкает.
— Поздновато для замка. Этим надо было раньше заниматься: когда огромные деньги от тебя начали поступать. Тогда их все устраивало. — В его голосе прорезается привычная убийственная сухость.
— Да нет, Артём... не жести, пожалуйста. Это семья. Они в шоке, и их можно понять. Они верили в меня.
— Алин, мы ведь уже говорили об этом.
"
"— Я в порядке. Правда. Если бы знала, что к этому приведет спасение Наиры и процесс против Адель, поступила бы так же. Я просто... устала немного, Тём. Устала быть без тебя.
— Через три недели приедешь.
— Можно я приеду завтра? Поговорить. Хотя бы ненадолго. Мне нужно на тебя посмотреть, дотронуться. Я... не могу. Сильно скучаю. И одиночество... оно давит. Ты мне нужен.
Артём устало вздыхает. Я стараюсь быть сильной и не грузить его еще больше, но иногда не получается и выпаливаю, как есть.
— На меня тоже давит, Алин. Приезжай, я буду рад тебя увидеть.
— Спасибо.
Он глухо усмехается:
— Мне? Мотаешься за мной по тюрьмам и каторгам, еще и благодаришь.
Улыбка растягивает губы.
— Ох уж и мотаюсь! Подумаешь, пару лет на телефоне. Я бы тебя ждала и десять, и пятнадцать.
— Этих двух нам за глаза хватит. Каждый день я злюсь, малыш, что ты через это проходишь. Раз уж было суждено отсидеть, надо было успеть сделать это до встречи с тобой.
Я смеюсь:
— Кто бы тогда тебе письма писал и передачи собирал?
— Даже не представляю, почему тебе нравится это делать.
— Потому что любовь. За неимением прочего, для меня удовольствие — обдумывать, что положить тебе в посылку. Или что приготовить и как упаковать, чтобы довезти максимально свежим и угостить. Воображаю, как ты попробуешь и улыбнешься. Тебе будет приятно, а значит, и мне. Я... постоянно думаю о том, как облегчить тебе это все. И если получается, то я самая счастливая.
— У тебя получается.
Снова улыбаюсь.
— Я люблю тебя. Прости, что говорю так часто, я просто... — Дергаю кольцо на пальце. — Очень нуждаюсь в тебе. И, когда я говорю вслух, мне немного легче. Ты повторяешь, что я сильная, но я не сильная.
— Ты моя, — произносит Артём чуть тише. Потом добавляет: — О семье постарайся думать меньше. Они не обязаны принимать и одобрять твои решения. При этом ты не обязана выслушивать их претензии. Вообще никто не обязан слушать о чьих-то надеждах и разочарованиях.
