Пальцы Артёма впиваются в кожу. Горю. Он крепко держит. Он хочет.
Сейчас.
В следующую секунду мы кидаемся друг на друга. Мажем губами по губам и одновременно отворачиваемся.
Сердце разрывается на миллионы кусочков. Артём прижимает меня к себе. Вцепляюсь в него намертво. Песня закончилась и идет по кругу. Мы обнимаемся и часто дышим. Я замираю, впитывая тепло. Запоминаю это ощущение — дикого счастья и безопасности, которое может быть только с любимым человеком. С одним-единственным.
Необыкновенное ощущение. Когда Он желанен и приятен каждой клеточке.
Когда Он весь давно под кожей, а душа... Боже, моя душа — как горячий кисель, податливая и послушная. Нет ни страха, ни боли, лишь теплое счастье. Концентрированная любовь.
Артём неспешно поглаживает по спине.
Я слегка отстраняюсь, подтягиваю воротник рубашки, прикрывая грудь, по которой он царапает взглядом.
— Потом быстро презерватив, — продолжаю помертвевшим голосом. — Пять секунд потерпеть, и свободна. Можно помыться и ехать домой порыдать.
— Порыдать, — повторяет Артём, словно выплевывает.
— И никакого возбуждения?
— Прикалываешься?
— Ни разу никто не понравился?
— Как может понравиться тот, кто покупает? Как расслабиться, если ты вещь?
Артём слегка улыбается, его щеки порозовели. Глаза темные, как бездна. Руки — на моей талии. Я глажу его волосы, нежно ласкаю шею, не могу оторваться и перестать трогать.
— Это было очень красиво, — говорит он, прокашлявшись.
— Мне повезло, я умею танцевать. Всегда была сверху, и это происходило быстро.
Примерно как у тебя со Светланой Пашенцевой. Иногда они тоже смущались и оправдывались, тогда мне было смешно. Меня никто не трахал, слава богу. А вот девочкам приходилось сложнее. От некоторых рассказов волосы дыбом. Хорошо, что мне больше не нужно этим заниматься. Я всегда, всю свою жизнь буду тебе благодарна.
Артём делает движение, чтобы поправить штаны, я спрыгиваю с колен. У него стоит!
Пульс бахает. Пальцы горят. Мы чуть было не переступили грань. Сумасшедшие. Что бы потом делали? Рядом с ним я всегда обо всем забываю.
Даже о своем месте в его жизни.
Спешу в спальню, снимаю рубашку. Напяливаю майку и штаны. Артём стучит в дверь. Бедное сердце замирает. Подхожу на цыпочках, открываю.
— Ты у себя дома, чего стучишь?
Я заглядываю ему в глаза. Вот бы снова обнял. Больно в груди — так хочется."
"— Мне написали по работе. Пройдусь, протрезвею и сделаю несколько звонков.
Он лжет, чтобы не тосковала. Сам поедет к Анастасии.
— Конечно.
