— Твою мать!
— Жене купи цветы, а? Может решится проблема.
— Да пошел ты!
Михаил сбрасывает звонок, я смотрю на экран сотового секунду, после чего жму на повторный вызов.
— Да! — рычит приятель.
— Во-первых, я тебе не девочка, чтобы передо мной дергаться. Во-вторых, я не раскручиваю это дело, потому что ты и еще пара наших знакомых есть в списке клиентов Беляковой. Ты же знаешь о моих связях в прокуратуре, давай вот без этого.
— Спасибо, Артём Иванович. Премного тебе благодарен за заботу! С чего вы поссорились-то с Ади? Нет женщины добрее и внимательнее.
— Она пыталась развести на деньги. Я такое не выношу.
— Охренеть. Ладно, извини. Я просто скучаю! А как пыталась развести? Давай пересечемся вечером или... в пятницу, например, расскажешь.
— Сегодня нет, в пятницу я уезжаю. Давай завтра позвоню и решим?
На этой ноте мы, наконец, нормально прощаемся, я печатаю сообщение: «Приехал». Убираю сотовый в карман и захожу в здание.
Нахожу Алину сразу же. Останавливаюсь и пару секунд рассматриваю.
Она сидит на диване. Прямая спина. Слегка растерянный, как обычно в последнее время, взгляд. Тонкая, пластичная, эффектная в каждом движении. Опрятная с кончиков волос до обуви. Не девочка — лучик света. Сломанный.
Любого человека можно сломать при должном старании, даже каленое железо гнется. Мне верилось, что ее стержень только погнулся, но, когда сбежала из рехаба — понял: дело хуже. Насколько — неясно. Алине абсолютно все безразлично. А я, судя по всему, вызываю по большей части отвращение.
Что ж, к лучшему. Не стоит нам продолжать что-либо. Иначе я начну убивать друзей, что трахали ее за деньги.
Завидев меня, Алина вскакивает и прижимает к груди пакет.
Слегка улыбается, непонятно, искренне или нет. Скорее — второе. Вообще не понимаю и не представляю, чего от нее ждать. Глаза глубокие и печальные. В остальном же внешне — идеальна. До последнего сантиметра.
— Привет, — говорю первый. — Готова?
— Да. Спасибо этому дому, пойду, пожалуй, к другому."
"Я беру ее потрепанную сумку, мы с Алиной направляемся к выходу.
Она надевает в гардеробе пуховик, следом шапку. Легкий румянец на ее щеках — хороший знак. Как и вернувшийся аппетит, которым эта девица часто хвастается.
Но я не верю. Ничему пока в ее отношении не верю. Садимся в машину, жму на педаль газа.
— Твоя мама звонила утром. Она так мила! — начинает тараторить Алина. — И у нее приятный голос. Я поначалу безумно испугалась! Она же сразу по видеосвязи! Разнервничалась.
