Я просто бл*дь, Артём не ожидал, что взбесится.
— Да не бойся. Это во мне дело, не обижу. Сука, нутро скручивает. Если бы ты с ним кончила, я бы его убил.
Горькие слезы обжигают щеки. Я всхлипываю, Артём подходит, обнимает будто машинально. А потом как плитой своим телом придавливает сверху. Он по-прежнему полностью одет, только рубашка расстегнута. От касания горячего тела вздрагиваю.
— Тише, — говорит Артём вполголоса. Натянуто. Мрачно. — Полежим?
— Да, — отвечаю и обнимаю его крепко, отчаянно. Гашу ночник, вдобавок зажмуриваюсь.
Полежать в темноте — идеально. Не смотреть, не обсуждать. Только гладить шею и ерошить волосы на затылке. Ощущать тепло тела. Молчать.
Не знаю, закрыты ли у Артёма глаза. Понятия не имею, какие мысли в его голове бродят, но момент пробирающий. И наверное, для обоих.
Не все эксперименты заканчиваются удачно. Иногда участникам плохо. Сначала ему, а теперь и мне. По нарастающей.
— Тебе хочется Петру набить морду или мне? — интересуюсь.
Мы говорили об этом как-то давно, во время прогулки.
Артём только смеялся.
Кажется, и сейчас усмехается. Выдает с давлением:
— Башку оторвать ему, да. Не сам бы это устроил — убил бы.
Я дрожу. Мы прижимаемся лбами, молчим, пропуская через себя столь сильное переживание. Ошеломляющее жгучими собственническими порывами и болью.
Артём говорит:
— Я разберусь, почему так случилось. Веселье явно не удалось. И я должен перед тобой извиниться.
— Не нужно.
— Ты ждала весь день. Готовилась, — перечисляет он сухо. — До сих пор сердце колотится.
— Нащупывает пальцем венку на моей шее. — Как у птички. Я всё прекратил. С тобой так не получится. Извини, что обломал вам вечер.
— Ты что! — Я обхватываю его лицо. — Прекратил, и ладно. Я же ради тебя старалась.
— Всегда заранее понимаю, чего хочу, а что — недопустимо. С тобой ошибся.
Боже. Боже. Прижимаюсь к нему и целую в щеку.
— Артём, пожалуйста, — тараторю сбивчиво. — Я сейчас буду говорить максимально путано, но ты послушай. Я скажу не как девушка, которую ты купил, а как та, с кем ты проводишь отличный отпуск.
Честно скажу. Меня не интересует секс ни с Петей, ни с кем-нибудь другим. Совсем. Мне хотелось создать эмоционально-сложную конструкцию для совместных переживаний с тобой. Только с тобой. Твой друг был просто встроен в нее, как винтик в механизм. Сложный механизм, и ты тоже сложный. Очень. Как же до тебя иначе достучаться? Тебе всё по фигу. Я хотела только тебя. Хоть в постели, хоть в подворотне, хоть на коленях другого.
