Мы получаем удовольствие от того, как быстро заводим друг друга.
— Блть, она прекрасна.
Надтреснутый голос за спиной прокатывается по обнаженной коже.
Артём бросает взгляд на Петра, потом на меня, проводит рукой по моему горлу.
— Пососи у меня, ты красиво это делаешь.
Схожу на пол, снимаю платье и, оставшись в одном белье, опускаюсь перед Артёмом на колени. Он расстегивает ширинку, приспускает трусы. Я обхватываю губами головку и начинаю сосать.
В мыслях бахает: «На нас смотрят! Смотрят!» Но откуда-то берется уверенность, что Артём не позволит снимать на камеру, не позволит посмеяться или обидеть.
Если и рисковать, то только с ним. Оглядываюсь — Пётр вертит в руках те самые мои трусики. Смотрит внимательно.
Я отворачиваюсь.
С огромным наслаждением ублажаю своего мужчину, беру глубоко. В какой-то момент Артём толкается сам, в горло, еще раз и еще. Глаза слезятся. Я быстро вытираю слюну с подбородка и хочу еще... но замираю, так как вновь ощущаю движение за спиной.
Пётр подходит совсем близко, наклоняется.
Боже, все рецепторы работают на максимум. Он стоит вот так несколько секунд. Затем поглаживает меня по голове, плечам. Нежно ведет костяшками пальцев вдоль позвоночника. Касается груди, сосков.
Я распахиваю ресницы и смотрю на Артёма. Зрительный контакт длится несколько секунд. Артём едва заметно кивает, мой пульс достигает предела. Я вкладываю свою ладонь в руку Петра, и мы идем к креслу.
Вдвоем.
— Я влюбился, красавица. Безумно тебя хочу, — восхищенный шепот.
Пётр стягивает с меня стринги, и я забираюсь к нему на колени. В ушах шумит. Гудит. Бахает. Я вся — как расстроенная гитара. Мне дурно. Артём смотрит.
Надеюсь. Надеюсь, что смотрит! И что ему это нравится! В себе никак разобраться не могу. Разврат, алкоголь, запретность — от этого кровь кипит в венах, этот безумный коктейль ударяет в низ живота, и там жарко. Но и страх сильный. Вдруг четко понимаю, что, если Артём сейчас встанет и уйдет, я умру.
Боюсь смотреть в его сторону.
Боюсь, что ему неинтересно. Что я обычная шлюха, которую он одолжил хорошему другу. Боюсь этого до истерики.
Пётр целует мою шею, грудь. Он красивый, приятный и очень нежный. Намного нежнее Артёма. Он легко мог бы стать чьей-то мечтой.
— Хочу тебя, — шепчет мне, жестом просит приподняться. Расстегивает джинсы.
— Резинку надень сам, — говорит Артём уверенно, как всегда спокойно. — Она не умеет.
Член у Петра тоньше, чем у Артёма, но с более крупной головкой.
