Находясь в другой стране, я не могу сделать то, что хочу – обнять, успокоить свою женщину, дать понять, что сделаю все, чтобы она была в безопасности.
Разумеется. надо бы дать ей время, но душа ноет и я набираю Олесе снова и снова. В ответ – тишина.
В конце концов, мне это надоедает, и я звоню Матвею. Пусть позовет мать к телефону.
– Да, слушаю, – раздается голос уверенного в себе человека.
– Матвей, где Олеся? – перехожу к главному.
Он, конечно, уже в курсе того, что случилось.
– Спит. Что Вы трезвоните, как заведенный? Вы же ее уже неплохо изучили.
Ее в такие моменты лучше не трогать. Успокоится и сможет нормально разговаривать. А так только поругаетесь, – он тоже раздражен.
– Я волнуюсь, – открываться мне дается с трудом, но если все принимают тебя за киборга, это никак не облегчает твоего положения, – А она меня даже слушать не стала!"
"– Владислав Сергеевич, Вам не приходило в голову, что беременная женщина сильно перенервничала? Испугалась за себя, за ребенка? Да и вообще ей было неприятно слышать, что у Вас есть невеста, с которой Вы собираетесь воспитывать ее ребенка?
– Только не говори, что она поверила в эту чушь!
– Поверить не поверила, но слышать все равно неприятно.
Да и потом, она боится, что ее выстроенный во второй раз мир рухнет также легко, как рухнул первый. Тогда тоже ничего не предвещало.
– Я поэтому и хочу поговорить! Не хочу, чтобы она придумывала то, чего нет и никогда не будет!
– Будить не буду. Пусть спит. Проснется, заставлю позвонить. И не лучше приехать? Ей рожать уже скоро?
Если бы я мог! Шторм с огромными волнами, того и гляди, разнесет весь остров.
Вертолетами пользоваться нельзя, про катер тоже и речи не идет.
– Я не могу, – расписываться в собственном усилии как никогда тяжело, – Здесь погодные условия пошаливают.
– Тогда тоже успокойтесь. От того, что вы оба психуете, легче жить не станет. И у меня просьба – вплавь до берега добираться не надо. Если с Вами что– то случиться, мать расстроится.
Вот ведь! Знает. что сказать.
– Ладно, Матвей.
Как проснется, пусть позвонит. И берет трубку. Здесь может не быть связи. Только что сделали, но никто не знает насколько.
– Я все понял.
Мы заканчиваем разговор. Тревога уже не так отравляет жизнь. Достаточно будет объяснить. И я уверен, Олеся все поймет.
Где– то в Воронеже.
Мужчина сидел за массивным деревянным столом и внимательно изучал документы. Кабинет был отделан дорого, но так что это не бросалось в глаза, а еще больше заставляло уважать его хозяина.
