Ничто не должно даже намекать на то, что она оспаривает мое место главного в наших отношениях.
– Да? – отвечаю скорее для того, чтобы не выглядеть совсем уж странно в ее глазах.
– У Болотиных на следующей недели прием. Отмечают помолвку старшего сына. Меня пригласили. Тебя, насколько я знаю, тоже. Может быть, нам пора выйти из тени и пойти туда вместе?
Я бы пошел на этот прием. Только не с Настей. А с другой женщиной. И мне было бы глубоко наплевать, кто и что бы говорил по поводу нашего мезальянса. В конце концов, для чего было зарабатывать столько денег? Чтобы не иметь возможности отстоять собственный выбор?
Ответить спутнице ""да"" сейчас, у меня не поворачивается язык.
Платье с вываливающейся грудью кажется вульгарным, цвет волос раздражает, как и запах ее духов. Даже безупречные манеры вызывают желание зевнуть.
Что я здесь делаю?
– Извини, Настя. Разболелась голова. Столик оплачен. Ни о чем не беспокойся. Отдыхай.
Поднимаюсь со стула. Сам себе не веря, что сказал это: ""Разболелась голова"". И направляюсь на выход, не дожидаясь, что она мне ответит.
– Я позвоню тебе. Завтра? – доносится мне в спину.
– Я буду занят, – отвечаю таким тоном, чтобы она сразу поняла, что звонить мне не стоит.
Выхожу из ресторана, сажусь в автомобиль и продолжаю поражаться собственной глупости. На что я рассчитывал, пытаясь встречаться с женщиной, которвя мне не интересна?
Нет, ответ я знаю. Что я забуду. Что это наваждение рассеется также внезапно, как и настигло меня.
Время шло, ничего не менялось. Люди, приставленные Саркисяном к Олесе, скидывали мне ее фотографии, короткие видеозаписи, отчеты из поликлиники о состоянии ее здоровья.
Дурость какая– то. Так однажды сказал Тимур. И я был с ним согласен. Но малодушно ждал, что все изменится.
Не изменилось.
– Тимур, я кое– что из вещей прихвачу и в Воронеж поеду, – в динамике раздаются приглушенные звуки, как будто он что– то уронил и матерится, стараясь, чтобы этого не было слышно мне.
Делаю этот телефонный звонок ему, чтобы потом не выслушивать тысячу обвинений.
– С чего вдруг? У нее все в порядке. Да и ты... вроде занят был, – интересуется начбез.
– Тошно мне, – отвечаю как есть.
– Ясно. Охрану возьми, – командует Саркисян.
– Один смотаюсь, – не хочу ничьего постороннего присутствия.
– Мммм, – мычит он что– то непонятное и отключается.
Захожу домой.
Навстречу устремляется домработница.
– Галина Егоровна, соберите мне дорожную сумку на пару дней. Костюмов не надо. Поездка будет по личным делам.
