В тесной комнатке, заставленной шкафами и столами, горело душное электричество и пахло не-вкусной едой, то ли щами, то ли подгоревшим маслом. На желтой скатерти под лампочкой без абажура лежала какая-то бумага, исписанная, как показалось Плетневу, с двух сторон.
– Вы присаживайтесь, – тоном все той же артистки устало сказала Тереза Васильевна и указала Плетневу, куда именно следует садиться.
Решив отыграться за все унижения хотя бы на ней, Алексей огляделся и плюхнулся вовсе в другое место, в кресло, до того неудобное и жесткое, что захотелось сразу же встать.
Зря плюхался.
Еще очень хотелось холодной воды, очень много очень холодной воды, и под душ. Вот молодец Прохор Петрович, соблюдавший себя «в смысле чистоты», оставивший ему в наследство ванную!.. Вот спасибо ему.
Наверху что-то грохотало так, что Плетнев невольно посмотрел на потолок. Ему казалось, что из него вот-вот посыплется труха.
– Это Маратик занимается, – сочла нужным пояснить Тереза Васильевна. – Я все понимаю, ему скучно в деревне, и знакомства тут самые неподходящие, взять хотя бы эту Женю, которая к нам ходит! Мы ее принимаем, конечно, но… Другой молодежи все равно нет, а это хоть какое-то развлечение Маратику! Зато здесь очень здоровая обстановка в смысле экологии.
В Москве же в прямом смысле нечем дышать, положительно нечем!..
Плетнев молчал. Он умел молчать выразительно.
На крючке висела давешняя бейсболка с повязанной поверх косынкой, и она заинтересовала Плетнева гораздо больше, чем Тереза Васильевна. Он встал, подошел и посмотрел.
Хозяйка насторожилась.
Ну да. Вот и надпись по-английски «Международный форум ЦЕРН-2000».
– Вы посещаете международные конференции?
– Что? Какие конференции?
Плетнев повесил бейсболку на место.
– Очень красивая вещь, – сказал он и кивнул на косынку. – Откуда она у вас?
– Это Маратик подарил маме, – с гордостью сообщила Тереза. – Он внимательный мальчик, не чета современным! Мы с Региной очень старались правильно его воспитать, а воспитание, как известно, нелегкое дело, и оно должно приносить свои плоды.
Когда воспитание приносит плоды, это сразу видно.
Плетнев вернулся в неудобное кресло и внимательно слушал про плоды.
Тереза Васильевна тяжко вздохнула и приложила пальцы к вискам.
– Дело очень серьезное, – продолжала она, выдержав подходящую паузу. – Я бы сказала, уголовное. Это в связи с нашими потерями.
Сверху грохнуло особенно сильно, и Плетнев опять посмотрел на потолок.
– Я хотела попросить вас… простите, как вас зовут?..
