— Верни назад тени, дурында! Под ними хоть не видно, какая ты никакая.
Но всё это было ничто по сравнению с тем, что началось позже. Стеф подошла ко мне почти вплотную, сложила руки на груди и усмехнулась.
— Почитай-ка мне стихи, убогая.
— У неё имя есть, — заступилась за меня Дина, но на неё тут же кинулась Реджи.
— Варежку свою закрыла! Иначе будешь следующей. Ясно?
— Ну? — требовательно зыркнула на меня блондинка.
— К-какие стихи? — заозиралась я по сторонам, чувствуя болезненные, жалящие взгляды окружающих.
— Слышь, Марта, эта мымра ко всему прочему ещё и склерозом страдает. Напомни, деве не прекрасной, какие стихи нас интересуют, — хмыкнула Реджи и посмотрела на меня, как на мерзкую двухвостку.
И, на этом самом месте, Максимовская театрально выудила из форменного пиджака сложенный вчетверо лист бумаги, развернула его и вслух принялась читать. А я тут же узнала его — это был мой лист. И мои стихи, оброненные некогда мимо урны.
Благодарю, Боже, за слёзы.
Благодарю, Боже, за радость.
Когда приходят в жизни грозы,
Тебе несу я благодарность.
— Слышь, Туша, а ты уже поблагодарила своего дядьку на облаке за вчерашние грозы, м-м? — язвительно спросила Стеф, и почти вся раздевалка подавилась ядовитым смехом.
Ты избавляешь нас от страха —
Боящийся несовершенен.
Ты научаешь доверяться.
Твои уроки все бесценны.
— О, совершённая наша! А чего же ты так рыдала вчера, раз тебя твоё божок от страха избавил? Или нет, обманул, нехороший? Бесценный урок подкинул через нас, но с остальным напортачил, да? — продолжала глумиться Стефания.
О, мой Господь, пошли мне силы,
Чтоб всё пройти, не унывая.
Остаться верной до могилы,
На Твою милость уповая.
— Ну что, помолилась, идиотка? Готова к новому квесту? — словно гиена ржала Реджи. — Только, смотри, не унывай тут у нас, а то боженька ататайку сделает.
— Сектантка! — выкрикнул кто-то.
— Фанатичка!
— Чокнутая!
Они продолжали безобразно склонять меня на все лады, когда я всё-таки не выдержала, подскочила на ноги и кинулась к веселящейся Марте.
Выдрала из её цепких пальцев листок со стихотворением, а затем бросилась бежать прочь из раздевалки к тому, кто молчаливо пообещал мне, что будет скрывать мою тайну. А потом взял и всё разболтал забавы ради.
И почти сразу же я наткнулась на того, кто мне был нужен.
Рафаэль Аммо собственной персоной шёл по школьному коридору в сторону мужской раздевалки, с кем-то переписывался в своём навороченном смартфоне и улыбался.
Один.
