В черепной коробке тут же лесным пожаром вспыхнула адская боль — это весь пазл наконец-то с треском сложился в моей голове...
Глава 39 - Тихий омут
Вероника
Последние минуты наедине с Яриком пролетели молниеносно — раз и нет их. И стрелка на часах катастрофически быстро приблизилась к той отметке, когда всё — больше нельзя было медлить, иначе эта ночь могла стать последней в моей грешной жизни."
"— Пора, — со вздохом отчаяния произношу я.
— Ещё минуточку, — шепчет Басов мне прямо в губы, и толпа восхитительных мурашек пробегается по позвоночнику, — и да, завтра после всех богослужений ты обязана смыться из-под зоркого ока своей матери.
Поняла?
— Не уверена, что получится, — пожимаю плечами.
— Просто позвони Семёну и скажи, что у него есть работёнка.
— Ты просто...
— Потрясающий? — я смеюсь. — Что, нет? Ещё лучше? Ошеломляющий? Офигительный? Чумачечий?
— Вот да... последнее про тебя.
Ярик щекочет меня, я хохочу заливисто, но на сердце тяжким грузом лежит железобетонная плита — это страх снова расстаться с ним и быть пойманной мамой.
Но деваться некуда, и мы всё-таки покидаем уютную квартиру на набережной, а потом мчимся в спальный район, где расположена моя панельная пятиэтажка.
Здесь всё, как обычно: на лавочке дремлет дворовый бесхвостый кот Тайсон, а в мусорке неподалёку дербанят пакеты двое облезлых местных двортерьеров. Фонарь над моим подъездом снова перегорел, и мы с Ярославом идём к цели почти в кромешной темноте. Поднимаемся на мой этаж, последний раз целуемся с тихим стоном, а затем я всё-таки достаю ключ и максимально аккуратно проворачиваю его в замочной скважине.
— До завтра, — сжимает мою ледяную кисть парень и я киваю, а в следующее мгновение скрываюсь в тишине своей квартиры.
Сердце качает густую от адреналина кровь на износ. В голове шумит, уши закладывает, но я разуваюсь и прячу кеды обратно в коробку до следующего «выхода», а затем крадусь, едва дыша, в сторону своей комнаты.
Достигаю пункта назначения, облегчённо привалившись к стене, но уже в следующее мгновение подпрыгиваю на месте от неожиданно громкого лязганья дверного шпингалета в ванной комнате и голоса матери, что убил во мне последние живые нервные клетки.
— Вера?
Как я не шлёпнулась прямо здесь и сейчас в обморок? Чудо, не иначе!
Но уже через секунду я взвилась с места и пулей залетела под одеяло, стаскивая с лица очки, как раз тогда, когда в комнату вошла мать.
