И что это был за салон такой?
И я тут же выпалила название того места, в которое привёз меня Ярослав. Руку даю на отсечение, что Вау-Вадя прикроет меня в случае следственных действий со стороны строгой родительницы.
— Ладно, — благосклонно кивнули мать, — а с формой твоей, что случилось?
— Аммо, — не моргнув глазом, выпалила я и развела руками.
— Что? — нахмурились обе женщины.
— Говорю, что повинен во всём этом Рафаэль Аммо, мама. Знаешь такого?
— Знаю. Мой лучший ученик, — растерянно потянула та, а потом повернулась к бабушке и пояснила, — это тот, про которого я сегодня тебе рассказывала, — и мать коротко описала случай, где лучший друг Басова прямо на перемене демонстрировал одноклассницам свои новые татуировки, полностью расстегнув рубашку, а мать поймала его с поличным на этом щекотливом представлении.
— А-а, это тот, который у себя на теле распятие Христа набил?
— Да. Умница мальчишка и такой глубоко верующий оказался. Но лучше бы крест на шее носил, чем на тело пачкал. Спаси и сохрани его Господь.
Я чуть не свалилась в обморок от болевого шока, так пришлось насиловать свои глаза, чтобы не закатить их при этом хвалебном отзыве в сторону обычного с виду парня. Но маме было виднее и то мне шло только на руку, если не сказать больше.
И я продолжала бессовестно вливать тонны удобоваримого вранья в уши своих родственниц, поражаясь тому, как ладно у меня всё это выходит. И не капельки не стеснялась.
А что? Либо так, либо портупея.
— Рафаэль сказал, что в библиотеку торопился очень.
А тут я. И лужа, по которой он пронёсся на полной скорости. Раз — и меня окатило с головы до ног. Пришлось срочно переодеваться, а иначе бы и я заболела, и Аммо не успел бы за своей книгой.
— Что-то ты темнишь, дочь моя, — прищурилась мать, но я тут же вытянулась, словно оловянный солдатик и отрапортовала.
— Позвони ему, и он каждое моё слово подтвердит. Я не лгунья!
А про себя лишь добавила: «я только учусь».
— Хорошо, — скривилась мать, — но сними скорей уже эти позорные штаны и надень юбку.
И вообще, костюм придётся сдать в магазин и обувь тоже, а деньги вернуть Рафаэлю. Неважно, насколько Аммо положительный персонаж — я не позволю тебе принимать подарки от парней. Это, как минимум, неприлично. Как максимум — просто недопустимо.
Эх, мама, все красные линии я давно уже прошла. Поздно пить «Боржоми» ...
— Придёт время, и я выберу тебе пару сама — обязательно богобоязненного прихожанина, послушного и смирённого.
