Дав возможность медсестре убрать капельницу, папа поднимается из лежачей позы и садится на диване.
— Ваш отец в полном порядке, — заверяет меня мужчина в медицинской форме. — Давление стабилизировали. Нарушений в работе сердца нет. Частота сокращений в пределах нормы. Очень хорошо, что к нему вернулась память. Но старайтесь избегать чрезмерных эмоциональных нагрузок. Стресс для пациента, пережившего инсульт с комой, недопустим. Берегите его, Маша.
— Пап? — сажусь с ним рядом. Взяв в ладони бледную кисть, целую её.
— Как себя чувствуешь? В груди не болит?
— Всё хорошо, дочка, не волнуйся обо мне. Я в порядке.
— Ты вспомнил так неожиданно. Боже, я всё ещё не верю, что это случилось. Я счастлива и растеряна одновременно. Больше мы не будем казаться тебе чужими… — прислонившись к папиному плечу, незаметно вытираю слёзы и благодарю Бога за то, что всё обошлось.
— Какие же вы чужие? — свободная рука папы ложится на моё плечо и ласково приобнимает, поглаживая. Как в детстве.
Когда я сидела у него на коленях и делилась своими проблемами. — Сердце, родная, оно же чувствует. Поэтому за вас болит.
— Руслан Георгиевич, вот вам рецепт, — в гостиной раздаётся голос доктора, а затем и характерный звук рвущейся бумаги. — Первый препарат нужно пропить курсом, второй — принимать по требованию. Болезненные темы старайтесь не обсуждать. У вас прекрасные детки, пусть с ними релаксирует. У внуков есть особый способ приносить счастье изо дня в день. Всего вам доброго!
— Спасибо вам, доктор, — улыбнувшись, папа пожимает руку мужчине.
Я продолжаю сидеть рядом и думать о разговоре, из-за которого отец перенервничал.
* * *Всё дело в Петре."
"Около года назад, мой бывший, уже покойный муж, едва не довёл моего отца до смерти своим телефонным звонком. Я и подумать не могла, что причиной папиного инсульта стал именно он! В тот день отец слишком перенервничал. Подскочило артериальное давление. Произошло кровоизлияние в мозг…
— Маша, я провожу врачей и вернусь, — сообщает Руслан, покидая гостиную вместе с медиками.
— Пап, у тебя точно ничего не болит? — повторно справляюсь о его самочувствии, пока бригада скорой помощи не уехала со двора.
— Значит, этого хлыща больше нет… — размышляет отец, будто не услышав моего вопроса. — Вот ведь, как жизнь распорядилась. Меня не вышло в гроб загнать своим мерзким враньём, зато сам отдал богу душу. Как чувствовал, что семейка эта с гнильцой.
