Ну как это можно не понять? Я — бревно. Просто бревно. Меня тут нет. Стоп! Я вообще-то лежу на грязной земле, где ползают муравьи и другая живность. Вот о чем надо думать, а не о том, что надо мной нависает испачканный Алмазов. А то, что он очень близко — это факт, просто потому что я ощущаю его дыхание на своих губах. Укусить его что ли? Ну тогда я пущу ему кровь. А это вообще не вариант.
— Полин, я тебе ни капельки не нравлюсь? Или нравлюсь, но ты пытаешься убедить себя в обратном, потому что это выбивает тебя из привычной, расписанной в ежедневнике жизни? А? — обжигает мою шею горячим шепотом Алмазов, скользя одной рукой под подол платья.
И я не знаю, что сказать. Нет ни единой мысли. Ну кроме того, что пахнет от него привычно вкусно. — Полина?
— У нас физиологическая несовместимость, поэтому не стоит тут нашептывать мне в ухо всякую дребедень о моей распрекрасной попе и шелковистых бедрах.
— Волосы шелковистые, а бедра гладкие, лучше, наверное, так, — усмехается мне в шею, зарываясь одной рукой в мои волосы, а другой продолжает блуждать по бедру.
— Да одна фигня. Лохушек на пляже много, которые поведутся на вашу внешность и все эти речи. Вы скоро слезете с меня? — открываю глаза и перехватываю его разгулявшуюся руку.
— Мм… нет, — насмешливо отзывается он. — А с чего это у нас физиологическая несовместимость?
— А вы плавки свои видели?
— Видел. Надевал. И внутрь заглядывал. А что не так?
— Двадцать пять сантиметров? Вы меня извините, но вам нужна более высокая особь, ну скажем, под метра два, вот у них средняя длина влагалища побольше.
А у меня скорее, как у большинства, восемь — десять сантиметров, потому что ростом я в маменьку, а не в папеньку. При возбуждении накинем еще пять сантиметров, итого, максимум пятнадцать… Куда мы денем остальные десять сантиметров, Сергей Александрович?
Вместо ответа, Алмазов утыкается мне в шею и начинает смеяться, кажется, я снова слышу его похрюкивания. А я еще он трясется от смеха, да так, что его пах касается моего тела. Ну приплыли.
— Что за поступательные движения в мою сторону?
— Какие?
— Вот эти самые.
Не надо так делать.
— Я тебя вообще по условиям договора должен… облизывать сейчас. Твою мать, я сейчас от смеха кончу.
— Преждевременная эякуляция? Вот и второй прокол вышел. Я читала, что такая патология плохо лечится, особенно, если она психологического характера, а учитывая, что вы молодой, значит проблема с головой. Стало быть, вы мне тем более не подходите. Чужие головы не моя проблема.
