В обязанности бортпроводников входит как раз осмотр пассажиров перед взлетом и то, что вы и ваши сотрудники халатно отнеслись к этим обязанностям в силу того, что вы устали, у вас много работы или просто не хотели, нужное подчеркнуть, так вот… о чем я? Ах да, о том, что у меня сломан ремень безопасности. А у моего мужа сломано сиденье. Так вот эту проблему нужно решить до взлета и предоставить нам пригодные для взлета места.
* * *Двадцать минут спустя
— Ну вот, раз не купил билеты в бизнес-класс, Полина Сергеевна постаралась во благо нашей семьи и комфортного полета. Мог бы и спасибо сказать.
— Спасибо, Полина Сергеевна.
— Пожалуйста, Сергей Александрович, — удовлетворенно произношу я, наблюдая за тем, как Сережа тянется к моему уху, при этом улыбаясь.
— Я видел, как ты доломала ремень безопасности, — вкрадчиво шепчет мне на ухо.
— А ты еще сообщи об этом всему самолету, — шепчу в ответ, кусая мочку его уха.
— Будешь плохо себя вести — сообщу.
— Ага. Попробуй.
Несколько секунд и Алмазов разрывает упаковку с сухариками. О, Господи.
— Что ты делаешь?!
— Еще ничего. Но собираюсь есть, — тянет руку в упаковку и подносит ко рту.
— Сережа!
— Да что?
— Руки грязные. Вот что.
— Нормальные.
— Чем чище руки, чем тверже кал.
— Полина…
— Что?
— Молчать. Вот что.
— Помой руки. Я не хочу, чтобы ты провел отпуск на унитазе, — зло шепчу ему на ухо.
— Не волнуйся, — кидает в рот сухарики, демонстративно разжевывая их. — Если что, будем сидеть на нем вместе.
Все только вместе, — насмешливо произносит он, накрывая мои губы своими. — Андестенд? — отрываясь от меня, шепчет Алмазов и тут же тянет к моему рту сухарик, который я почему-то беру в рот.
— Соу-соу.
— А надо, чтобы андестенд, — вновь тянется к моим губам, чмокая их слишком громко для общественного места.
— Все, все, андестенд.
Конец"
