Я могу рассказать тебе множество случаев и сделаю это, скажем через недельку-другую, когда что-то перещелкнет в твоей голове. И если я считаю, что мне надо разговаривать с родственником больного — это значит только одно: я считаю это нужным и правильным. Мои действия не будут тобой обсуждаться. Ты, смею тебе напомнить, учишься. Так вот, учись. И поменьше гонора, «мой папа лучший хирург со своей клиникой».
— Вы мне мстите?!
— В смысле?! — чуть ли не фыркает в ответ на мой вопрос.
— Мстите за вчерашний отказ?
— Царица Сергеевна, поправь свою диадему.
Какой отказ?
— Не притворяйтесь дураком. Вы сегодня со всеми доброжелательный, кроме меня. Это ли не доказательство после вчерашнего?
— А это такая стратегия, Полиночка. Любовные романы не читаешь, крошечка моя?
— Я такой бред обхожу стороной.
— А ты почитай на досуге. А теперь рот на замок и спускайся в ОПК. Я уже отзвонился. И шапочку одноразовую надень, иначе не пустят. Давай, в темпе вальса.
Я могла сотни раз встать в позу, спорить с ним, доказывая свою правоту, но и какая-то часть меня, как ни странно, принимала его точку зрения.
Правда, понять вот такое маниакальное желание возиться весь день с умирающим больным, я никак не могла.
А когда в пятницу, придя ровно в восемь утра, я обнаружила Алмазова уже на рабочем месте, бегающего по отделению все в том же халате и с небритым, но почему-то улыбающимся лицом, я впервые за пять дней близкого контакта посмотрела на него по-другому. Рваный пакет, трусы с надписью, шуточки ниже пояса — это совсем не то, что характеризует этого мужчину.
Стыдно. Да, именно так. Мне впервые стало стыдно за саму себя. Разве я могла бы остаться на ночь с будущим кандидатом в мое любимое место, чтобы следить за его гемотрансфузией и прочим? Не припомню, когда у меня было так паршиво на душе.
— Привет. Чего такая грустная? — приобнимает меня за плечо, обдавая едва уловимым запахом туалетной воды.
— А вы? Вы чего такой веселый, Сергей Александрович?
— Ну так нормально все, чего бы не порадоваться.
— Вас порадовал новенький больной?
— Конечно, порадовал. Он есть захотел, прикинь? Это всегда хороший признак. А знаешь что захотел?
— Что?
— Соленого. Я позвонил нефрологу, надиктовал ей его анализы, она охерела и говорит — дай ему пососать соленый огурец.
— Шутите?
— Нет. Реально. Она, конечно, придет сегодня, чтобы все официально. Но пока так. У меня к тебе просьба.
— Сгонять в магазин и найти огурцы?
— Не совсем, — улыбаясь, произносит Алмазов.
