И не бабочками, как каждому из нас хотелось бы. Хотя, сдается мне, Сережа по-прежнему думает, что у нее и какашки отличаются от других. Она ж принцесса. Зразы из тыквы с творогом сто процентов дадут о себе знать, проверено так сказать — волшебство в горшке будет особое. Сегодня я должна выиграть, поэтому, чтобы не засмеяться, надо вспомнить что-то очень грустное. Например, как я пропустила год учебы, взяв-таки академический отпуск из-за свалившегося материнства. Или то, как эта самая сидящая между Алмазовских ног принцесса чуть не довела меня до инфаркта.
Хотя сейчас все кажется не таким уж страшным, как почти два года назад. Это тогда сначала была катастрофа со слезами и воплями «моя карьера похерена», а потом уже задница под названием «все из-за меня»."
"На самом деле, начало шестого курса провалилось с треском почти сразу. Точнее, выдержала я ровно два месяца. «Все получится» — говорили мне они. Ну-ну. Я никогда не была оптимисткой. Реалисткой — да. На деле все оказалось еще более сложно, чем это можно было представить в самом кошмарном сне.
Мама с папой и вправду помогали и, если быть откровенной, я бы с легкостью могла продолжить и закончить шестой курс, свалив свои обязанности на них. Точнее на них и Сережу, который в отличие от большинства папаш не чурался уходом за детьми. Вот только то ли совесть, то ли материнский инстинкт проснулись очень внезапно, но именно они меня и сподвигли взять не только академку, но и по-другому взглянуть на все происходящее. Я их боялась.
Да, я тупо боялась собственных детей, и вся моя материнская забота, если так можно сказать, заключалась в сцеживании молока перед учебой, укачивании люлек после самой учебы, а по факту — чтение книги, ну и смены памперсов. Я жутко раздражалась и бесилась, когда осознавала, что мама из меня не выходила. Я была совсем не яжмать, а хреномать. Временами я тупо завидовала, когда Сережа так легко справлялся с детьми. Он меня раздражал своей идеальностью. Большинство женщин ноет и жалуется на то, что их мужья ничего не делают по дому и не помогают с детьми, а сами они зашиваются.
А я не могла этого сделать. Я тупо не могла предъявить ни одной претензии Сереже. А еще меня дико бесило, что я не могла даже притвориться хорошей мамой, не говоря уже о любви к детям. Да, я завидовала Сереже. Абсурд, конечно, но факт. В нашем обществе не принято говорить, что не восторгаешься детьми, тем более собственными. Изменилось все аккурат через два месяца после родов.
