— А зачем я тебе это сейчас рассказала?
— Понятия не имею, — ухмыляется Алмазов, останавливаясь на светофоре. — Может, потому что я вошел в круг твоего доверия?
— Вероятнее всего, — а через минут сорок реально войдешь. Какая я, однако, пошлячка. Но если Полина решила, значит так и будет. — А знаешь, я вообще никогда, ни с кем и ничем не делюсь. Я про разговоры, а не про еду или вещи. Хотя, если быть честной, и едой я делиться не люблю, в особенности жвачкой. Наверное, многие в группе думают, что я жадина, потому что бросаю ее в рот исключительно, когда никто не видит.
А все, потому что пару раз я брала ее при ком-то и после этого половина группы: «А можно мне, я тебе потом верну». И дело не в том, что я жмотка, а в том, что, когда она, в смысле жвачка, мне понадобится, у меня ее не будет и никто со мной не поделится. Обидно. Еду тоже беру такую, чтобы никто не попросил. Если мясо, то сверху брокколи или цветная капуста, чтобы все подумали, что там гадость какая-то. Просто если брать какой-нибудь пирог, кто-то обязательно подойдет и отломит.
А мне потом переживай, что все испортили своим «я только чуть-чуть». Ладно бы правда чуть-чуть, так ведь…
— Много отламывают? — вполне серьезно интересуется Алмазов, смотря на дорогу."
"— Немного. Но пальцы свои по всему куску оставляют. Ну как так можно? Никакой культуры. Дело даже не в моей брезгливости.
— Согласен. Безобразие.
— Издеваешься?
— Про еду — есть немного. Про жвачку — нет. Бесит бесцеремонность людей. Я тоже после третьего курса ее с собой не брал.
Закидывал в рот исключительно перед выходом из дома. А про еду и говорить нечего.
— Ммм… у нас оказывается много общего.
— Ну все, можно в ЗАГС. Через месяц идем расписываться.
— Почему через месяц?
— Потому что у меня отпуск в конце августа.
— Понятно. Только я уже минуты три не совсем понимаю по твоей интонации ни твоего настроения, ни серьезность высказываний. Вот сейчас то, что ты говорил… ну это похоже на правду.
— Наверное, потому что это и есть правда.
У меня отпуск в конце августа.
— Ты знаешь про что я.
— Теоретически и это может быть правдой. Но, да — пока не с тобой. Ну разве, если тебя напоить.
— Это не поможет. Мне не нужна свадьба, роспись и прочие атрибуты.
— Да, да, я помню. Помолчи и не выводи меня из себя.
В очередной раз обиженно отворачиваюсь к окну, пытаясь понять, почему Алмазов себя так ведет. Слишком серьезный, почти не шутит в привычной для себя манере и вообще злой.
