Почему так?
— Ты сколько выпила?
— Совсем чуточку. В клубе я вообще не пила, только глоток коктейля из любопытства, чтобы оценить его качество.
— А где пила?
— У Алисы. Точнее, у Алисы дома, вместе с ней. Ну это та моя подруга с пляжа.
— Которая сискастая. Я помню.
— Но я у нее немного пригубила, — пропускаю мимо ушей его фразу. — Пару бокалов с мартини. Черт, Алиса! Она же там осталась. И Дима.
— Так ты была с братом?
— Конечно. Еще бы я пошла в эту клоаку без него. Я, между прочим, первый раз в клубе была.
— И я так понимаю последний. Ты меня удивляешь, Полина.
— Конкретизируйте, Сергей Александрович.
— Пошла в разнос? Папа не будет против?
— Не надо опять вмешивать моего папу. И ни в какой разнос я не пошла. Может быть еще алкоголичку из меня сделаешь? — обиженно произношу я, отворачиваясь к окну. Тоже мне, пример идеального поведения. — Блин, Дима звонит, — перевожу взгляд на телефон. — Сто лет будет жить. А что мне делать?
— Ответить.
— А что я ему скажу?
— Правду, — легко выдает Алмазов, не отрывая взгляда от дороги.
— Я не могу сказать такую правду. Черт. И не ответить не могу. Да, — нехотя поднимаю трубку, после продолжительной вибрации. — Дим, я еду домой, только что села в такси. Меня вдруг резко затошнило. Пожалуйста, присмотри за Алисой. А лучше отвези ее домой.
— Что значит села в такси?!
— То и значит. Если хочешь, когда приеду домой, пришлю тебе селфи из кровати с Симбой. Меня никто ни к чему не принуждал и в плен не брал. И таксист у меня молодой мужчина славянской внешности.
С виду очень даже положительный. Ты только не бросай Алису. Пообещай.
— Допустим, обещаю.
— Без допустим.
— Хорошо. Скажи кс.
— Ебонита неспосита, — после продолжительной паузы, как можно тише произношу в трубку, чуть прикрываясь рукой, но этого хватило, чтобы Алмазов повернул голову в мою сторону.
— Ладно. Жду фото. Не забудь.
Быстро кладу трубку и поворачиваюсь к Сереже.
— Что еще за ебонита?
— Которая неспосита. Это кодовое слово, что со мной все хорошо. Я в детстве услышала песню, испанскую, вроде.
Ну и постоянно повторяла как попугай то, что услышала. Хотя там, конечно, пелось не так. Дима ухохатывался, когда я произносила это вслух. И только когда я немного подросла, поняла, почему он ржал. Ну а потом эта фраза уже закрепилась между нами, как кс — кодовое слово, что все хорошо. Ну чтобы никто не понял, что она значит, — на одном дыхании произнесла я, сама толком не осознавая, почему выдала ему настолько личную информацию.
