Однако вынуждена вас прервать. Сережа, я хочу в воду, — оба синхронно переводим взгляд на шезлонг. — Вот прям очень хочу.
А дальше произошло то, чего я совершенно не ожидала — Алмазов подхватил ее на руки и, подмигнув мне, пошел к воде.
* * *Наверное, мне должно быть стыдно за то, что, рассматривая длинные ноги этой самой Сони, я так и не поняла, что она просто… не ходит. И лишь спустя несколько минут, когда Сергей в очередной раз принес и положил свою так называю сестру обратно на шезлонг, эта мысль только укрепилась.
И да, с точки зрения будущего врача, мне все же стыдно. Но есть еще человеческий фактор, и, пожалуй, сейчас он сыграл со мной злую шутку. А еще я судорожно вспоминала все, что мне говорил Алмазов про семью. Сестре, кажется, тринадцать, и мать у них точно общая. И раз Алмазов сказал, что она моя ровесница, значит это совершенно точно не та сестра, что только подтверждает мои первые умозаключения. Дочь отчима? Могу поклясться, что про нее он мне ничего не говорил.
"
"На душе полнейший раздрай, и я совершенно не понимаю, как ко всему относиться. По сути, мне даже обвинить его не в чем. По факту он проводит время с сестрой, которая реально нуждается в чьей-то помощи. И совершенно не важно, что с этой самой сестрой у него могли быть совсем не родственные отношения. Или до сих пор могут быть. Я ничего не докажу. Бред какой-то. Как я могла докатиться до такой жизни? Вместо того, чтобы забрать свои вещи и проводить время с пользой, я продолжаю сидеть на пляже и смотреть на Алмазова и его сестру, не замечая криков детей и постороннего шума.
Нет, к гадалке не ходи — что-то у них есть. Зачем ему вообще мазать ее плечи? Сама может дотянуться. Ну только подойти ко мне, Алмазов, с грязными от частичек чужой кожи руками, только подойди.
Закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями и считаю до ста. Надо успокоиться. Все поправимо. Только как вернуть свою жизнь на две недели назад? Глубокий вдох, выдох. Открываю глаза и беру в очередной раз книгу.
Вчитываюсь в строчки и снова ноль. Полный ноль! В тексте одно, а я думаю совершенно о другом.
— Все косточки мне перемыла? — бесцеремонно садясь рядом со мной на плед, интересуется Алмазов.
— Варить я вас, Сергей Александрович, не буду. Стало быть, кости ваши мне мыть не надо, я не любительница холодца. И не надо мочить мой плед своими влажными плавками.
— Я тебе сейчас этот плед обхаркаю, если будешь и дальше нести херню.
