Сама не могу объяснить, как вскочила с пледа и пошла в их сторону. Никогда не понимала, как человек может что-то совершать в состоянии аффекта. Мозг! Ну ведь должен же он все равно работать. А сейчас, смотря на то, как он в очередной раз о чем-то говорит с девкой, еще и вытирает ее, и тянется рукой к ее лицу, у меня напрочь отключается голова. Я реально не понимаю, как оказалась возле них.
— Сергей Александрович, добрый день. Какая неожиданная встреча, — на удивление, мой голос звучит ровно, я бы сказала безэмоционально.
А вот внутри все ходит табуном. И, кажется, у меня проблема: мои глаза не знают за что зацепиться. За девицу или за немного удивленного Алмазова? И нет, на его лице нет ни грамма неловкости или страха, которые я от него ожидала за то, что, по сути, поймала на горячем.
— И вам добрый, Полина Сергеевна, — спокойно отвечает он, привставая с шезлонга. Это что, все? Полина Сергеевна? К такому меня жизнь не готовила. А как обычно ведут себя люди в такой ситуации? Почему он молчит? А я? Какого лешего в мою голову не приходит ни одной мысли? Да скажи же хоть что-нибудь, Полина!
— Не подскажете, как вода? Что-то страшновато купаться, — ну все, меня точно сглазили.
Про погоду еще спроси, придурочная.
— Вполне себе теплая. Можешь спокойно купаться, Полина, — слегка улыбаясь, произносит Алмазов. Как же мне хочется сейчас ударить его в лицо. Так, чтобы сломать ему нос. И ногой топнуть. Точно, хочется топнуть ногой с громким возгласом «урод».
— Сережа преувеличивает, вода прохладная. Бодрит, я бы сказала, — встревает девица, голос которой заставляет опустить голову вниз.
— Спасибо, что сказали правду. А то мне все всегда врут, дабы затащить в воду, — тихо произношу я, рассматривая ее."
"— Человек вообще поганое существо, скажет и сделает все что угодно, лишь бы получить желаемое, — чуть улыбаясь произносит девица и принимается изучать мои ноги. Медленно скользит взглядом вверх, как будто сканирует каждую черточку и особо задерживается на груди. Подумала бы, что лесбиянка, но нет, вряд ли.
Увиденным она осталась недовольна, вот только я не поняла, что ей не понравилось больше — моя грудь или лицо. — Сережа, а ты нас не представишь?
Сережа, Сережа, Сережа… Почему у меня не получается так легко произнести вслух его имя. А у нее прям как песня звучит. Мягко так. Красиво что ли. И девица сама по себе… красивая. И значительно моложе, чем показалось издалека.
— Полина — моя…, — затянувшаяся пауза, во время которой, кажется, не только я раскрыла рот.
