Нужно спешить, поэтому бегу. Пусть в них не десять, но литров восемь имеется. Ловлю на себе удивленные взгляды, пока добираюсь до блиндажа. Лис сидит с зажатой в руке тряпкой.
— Как ты так умудрился?
— Гильзу от снаряда вытаскивал, он в нашем окопе застрял, а там край острый…
Пока Лис рассказывает, я раскладываю на столе аптечку.
— Ты красивая, Аля, — с придыханием.
— Спасибо, — сухо отвечаю. В памяти всплывают слова Багирова. Нет, нет. Это просто комплимент. Убираю тряпку, рана действительно глубокая.
Кровь тут же просачивается через раскрытую рану.
— Я постоянно на тебя смотрю, а ты не замечаешь.
Застываю с перекисью в руке. Это он сейчас подкатывает? Пока он тут не истек кровью, выливаю перекись на рану. Пусть боль немного его остудит. Даже не морщится.
— Ты мне очень нравишься, Аля…
Глава 41
Алеста
— Каждый день приходишь на перевязку, — строгим тоном, который не очень действовал на бойца.
— Да хоть каждый час, — нагловато. Вот вроде улыбается, а мне от его взгляда и подкатов очень неуютно.
— Каждый час не надо, перевязочного материала не напасемся, — своим тоном даю понять, что он свободен. Отхожу от Лиса, а он перехватывает меня за руку. Ничего грубого, а во мне все протестует.
— Так, пока тебе не пришлось перевязывать голову, убери руки, — я рассержена, он это понимает. Улыбка становится привычной: открытая, простая. Нет в ней нагловатых нот, но осадок все равно остается даже после того, как Лис убирает руки и покидает блиндаж."
"Теперь предупреждение Ярослава воспринимается по-другому.
Начинаю присматриваться к ребятам, действительно ли я притягиваю их внимание? Получается, что я многого просто не замечала. Или это здесь, на передовой, все по-другому?
Лешку нахожу на краю лагеря. В руках небольшая штыковая лопата, которой он бодро орудует в окопе. Так ему и надо, болтуну! Он копает не один, ребята не из нашего отряда, а то бы я позлорадствовала вслух. Знаю, что здесь, на передовой, без этого никак, и кто-то должен этим заниматься, но злость на Леху не проходит.
Пока я думаю, как его наказать, судьба берет эту миссию на себя. Выбросив из ямы немаленький такой булыжник, Лешка наклоняется, камень скатывается тихонько вниз и точнехонько прилетает ему на голову. Каска спасает, но добрый отборный мат льется из уст Лешки, как из рога изобилия. Ребята ржут, никто не кидается его спасть, этого и не нужно. Взбираюсь на насыпь, Леха меня замечает, перестает ругаться.
