Посторонние шумы просто перестают существовать.
Остается только странная звуковая аномалия, словно свист в ушах. Словно лечу я, как снаряд, в родную воронку. Опять. В ту же.
Злючка, резко развернутая за локоть, растерянно смотрит на меня. Глаза ее… Чеееерт… Упасть бы и умереть. Прямо тут. Возле нее. Но нихера. Я злой. Очень злой.
— Ну привет, Вера.
Говорю спокойно, держу крепко. Ее кавалера игнорирую.
— Коля? Что ты здесь… — она растерянно дергает локоток, но вот уж нет. Больше нет."
"— То же, что и ты, естественно.
Пришел познакомиться с женщиной.
— Что? Ты вообще… Да ты дурак? Такие вещи мне говорить? Да ты…
Она краснеет, личико кривится, меня полощет болью и злостью. И похотью. У нее голые руки, и кожа нежная под моими пальцами железными. Сжимаю, причиняя боль. И не могу остановиться. Не могу.
— Эй, парень, ты не вовремя… — а вот зря ты вмешиваешься, мужик. Зря.
Разворачиваюсь, оскаливаюсь по-звериному.
И, видно, столько злобы в моем лице, что кавалера Веры относит в сторону.
А я опять поворачиваюсь к ней.
Дергающейся в моих пальцах. Но соблюдающей приличия. И потому окружающие не видят и не понимают происходящего.
— Отпусти! Ты слышишь? Дурак! Изменщик! Подлец!
Она шипит это сквозь зубы, и прям видно, что не шутит. А меня вставляет. Сильно, черт!!! Не знаю, в чем дело. В ее близости, в моей злости… Неважно.
— А чего так? Ты же не просто так приперлась? Согласилась?
— Да о чем ты, дурак?
— О том, что дрянь ты, Вера. Дешевка. Быстро же ты про меня забыла, а? Или вообще не вспоминала? — перехватываю второй ладонью хрупкое запястье, потому что эта коза решила меня по роже отоварить.
Нет уж! По моим правилам играть будем теперь!
— Что ты себе?.. — пыхтит, дергается, — что ты?…
— Ты думаешь, я не знаю, что эти козы решили тебе мужика подогнать? И ты это знала. И все же приперлась сюда. Вопрос: зачем? Ответ: за мужиком. Да?
Она отрицательно машет головой, волосы разлетаются, прядка застревает в уголке губ. Я смотрю и глаз оторвать не могу.
Злючка проклятая. Все нервы вымотала. За мужиком сюда шла, да? А вот нифига!
Никакого другого мужика у нее уже не будет. Я об этом позабочусь.
Она оглядывается, рвет запястье из моих рук, но бесполезно!
Я резко дергаю ее в уголок, как паук муху. И с теми же намерениями. Сожрать.
Вера, видно, не до конца осознает свое положение, или, может, чувствует себя в достаточной безопасности (и вот зря!), потому что не начинает вопить, а просто пытается выкрутиться.
