У Олега потемнело в глазах, от охватившей его паники затряслись руки, пришлось припарковаться. Он с трудом попадал дрожащими пальцами в экран навигатора, чтобы выстроить маршрут до больницы, адрес которой назвала мама. Наконец справился. Постарался сосредоточиться, сделал несколько глубоких вдохов. Снова поехал. «Все очень плохо… успеть попрощаться… очень плохо… успеть попрощаться…» Дорога впереди свободна, можно прибавить скорость.
И вдруг эта девочка. Прямо из-за стоящего на остановке автобуса. В этом месте нет ни регулируемого перехода, ни обычного пешеходного, размеченного полосками.
Кто мог ожидать, что какой-то ребенок кинется через всю трассу наперерез потоку машин?
То, что происходило дальше, Олег Литвинович или помнил совсем плохо, или не помнил вовсе. В памяти остался только леденящий черный ужас, накрывший его поздно вечером. Девочка, восьмилетняя Даша Винникова, погибла. Отец умер. Его, Олега, посадят.
Это случилось шесть лет назад. Олега не посадили, дали условный срок, приняли во внимание неосторожность самой Даши, грубо нарушившей правила, а также искреннее и деятельное раскаяние Литвиновича и признание им собственной вины: он превысил скорость.
Родители Даши, оба врачи, повели себя по-разному. Мать проклинала Олега и желала ему скорой и мучительной смерти. Олег принимал ее слова как должное, ни на минуту не пытаясь оправдать себя. Виноват. Что тут еще скажешь? Отец же девочки, вопреки ожиданиям, на суде попросил проявить к виновному снисхождение и не наказывать его реальным лишением свободы.
Олег, раздавленный случившимся и впавший в депрессию, вяло удивился. Ни на что большее у него не было сил.
Но после оглашения приговора он все-таки подошел к Винникову.
– Спасибо. Но почему?
– Я психиатр, – печально улыбнулся отец Даши. – Я знаю, в какой ситуации вы были, когда… когда это случилось. Наша с женой утрата трагична и невосполнима, наши страдания огромны, но это не значит, что больше никто, кроме нас, не страдает. Я говорил с вашей супругой, она рассказала мне и про бессонную ночь, и про переговоры, от которых многое зависело, и про звонок вашей матери, и про умирающего отца.
Вы были в тяжелом стрессе. Поверьте, я как врач хорошо понимаю механизм того, что с вами происходило.
Он помолчал, потом внимательно посмотрел на Олега и добавил:
– Не только происходило тогда, но и происходит сейчас. Как отец я вас ненавижу. Но как врач я рад, что вы не попали в тюрьму. Вам нужна помощь. Надумаете – обращайтесь.
