Когда-то давно, в школьные годы еще, ему попалась повесть с таким названием. Автора Олег не запомнил, да и саму повесть, если честно, читать ни за что не стал бы, будь на то его воля. Его в том возрасте куда больше интересовали «стрелялки-догонялки» и «Звездные войны», но куда ж деваться, если не повезло сломать ногу у бабушки с дедом на даче, далеко от Москвы, и лежать в гипсе. Вот и пришлось перебиваться всяким старьем, скопившимся у маминых родителей: с собой на каникулы вообще никакой развлекухи не притащил, ни книг, ни кассет с фильмами, ни видюшника (хотя отец, сто пудов, не разрешил бы увозить технику из дома, но Олег знал место, где можно было взять приставку напрокат совсем недорого), уверен был, что с местными пацанами и без того найдется, чем себя порадовать.
Нашлось, конечно. Но ровно на четыре первых дня. А потом началось вот это всё с ногой, гипсом и ветхими журнальчиками «Роман-газеты», если по телику ничего путного не показывали.
Повесть ему не понравилась, но запомнилась.
Все в ней было печально и безысходно, мужик на грузовике кого-то угробил и потом долго пытался помогать семье погибшего, чтобы выпросить себе прощение, а они его не прощали и помощь не принимали. Впрочем, насчет грузовика Олег был не очень уверен, с годами многое из памяти стирается и одно заменяется другим. Но то, что мужик-водитель страдал и постоянно грыз самого себя, помнил точно. Эти страдания стали его Голгофой.
«Почему из всего прочитанного за те недели я запомнил только эту повесть? – спрашивал себя Олег.
– Неужели предчувствие? Неужели уже тогда, четверть века назад, мне был дан знак, что такая же Голгофа ждет меня самого?»
Тот день, вернее, первую его половину, Литвинович помнил в мельчайших подробностях. У семимесячного сына что-то болело, а может, просто капризничал, и они с женой не спали всю ночь, по очереди носили на руках истошно вопящего малыша, утром, измученные и невыспавшиеся, суетливо собирали в садик пятилетнюю дочку, которая сначала не хотела вставать, потом не хотела есть творог со сметаной и ягодами и, заливаясь слезами, требовала сладких хлопьев с клубничным киселем.
Жена, вымотанная, как и все матери, имеющие маленьких деток, срывалась и орала и на дочь, и на мужа. Сам Олег нервничал, потому что на десять утра назначены были ответственные переговоры, решающая роль в которых отводилась сделанному им финансовому анализу предлагаемой сделки.
