– Спать надо раньше ложиться, – вот уж вас забыли спросить. – А мама чем занимается? – руки чешет, желая до одной любопытной шеи дотянуться.
Снова с Лексом переглядываемся.
– А-а она завтрак готовит.
Ты ж моя лапочка!
– А ты в комнате у себя? Один?
Та-а-ак.
– Ну да.
– Алеша, ты понимаешь, что игнорировать папу – это плохо?
Оп-па! Я на детёныша подозрительно кошу. Почему не в курсе?
Он губы поджимает и сморит прямо на меня. Мол, не буду, даже не уговаривай.
Не, я не против, честно. Считаю, что четырнадцать – уже достаточный возраст, чтобы решать самому – кто друг, кто враг, кто так.
И заставлять не собираюсь ни в коем случае.
В знак поддержки поднимаю руки, якобы «сдаюсь».
– Папа же тебя любит, Алексей. Столько всего для тебя делает. Деньги зарабатывает, одевает, обувает, подарками заваливает, секции твои оплачивает!
ЧЕГО???????
Злость во мне раздувает ноздри. Был бы Киров рядом, подрала бы, как Тузик грелку. Секции он оплачивает? Одевает-обувает? Может, еще с ложки кормит???
Она случаем внука с любовницей сына не спутала? Вот уж кого и одевают, и обувают, и спать укладывают.
Тьфу!
– Алексей, ты меня слышишь? Вам нужно с папой увидеться. Он на тебя не сердится, ты не переживай. Я понимаю, мать тебе с ним общаться не разрешает. И всякого наговаривает. Но ты же уже самостоятельный. Скажи ей, что с друзьями идешь гулять. А сам позвони отцу, он тебя заберет. Откуда попросишь.
Кто больше в шоке – я или сын – вопрос интересный. Стоим опять переглядываемся. Теперь детеныш плечами пожимает.
Вроде как не догоняет, что к чему.
– Алексей?! – властно.
– Да-да, я тут, – откликается Лекс хрипло.
– Так что папе сказать? Сможешь через час выйти из дома? Он будет ждать.
– Нет, бабушка, я занят, – отказывается мой герой, становясь серьезным и строгим, – и говорить нам с ним не о чем.
Кажется, я слышу злобный скрип зубов. Или мне лишь чудится. А потом:
– Ах, ты маленький бессовестный…
Вот тут сдают уже мои нервы, и я сбрасываю вызов. Пусть телефон и не мой.
– Мам, что происходит?
– Алеш, у тебя с сегодняшнего дня будет охрана.
"
"Это мы с сыном произносим почти одновременно и замираем. А в возникшей на миг тишине раздается громкий звонок в дверь. Хотя гостей никто не ждет.
Глава 29
ОЛЕСЯ
– Я сам, – именно такой фразой Лекс в очередной раз показывает свое намерение меня защищать.
Побелевшие костяшки сжатых кулаков и стиснутые до скрипа челюсти, отчего на узких скулах отчетливо проступают желваки, лишь подтверждают его серьезность.
