Мой юный, но очень смелый сын огибает меня, застывшую возле стола, и первым направляется к двери, когда музыкальная трель повторяется вновь.
Дергаюсь следом.
– Алёш.
– Мам, подожди.
И столько упертости и предупреждения во взгляде, когда сын оборачивается, что лезть вперед и возражать больше не берусь. Но следую попятам.
– Доброе утро. Просим прощения, что заявились без звонка, телефон не вовремя разрядился, а шнурка в машине не оказалось, – стоящий на пороге Роман Зотов не скрывает недовольства, когда демонстрирует черный экран мобильника.
– Привет, – это уже Иван оживает. Малыш стоит перед отцом, прижимаясь к нему и неуверенно переминаясь с ноги на ногу. – Мы торт купили.
Несмело протягивает Алешке прозрачную коробку с набором пирожных. При этом не предпринимает ни одной попытки шагнуть вперед, будто боится, что мы отругаем и откажемся принимать его лакомство.
– Привет, – реагируем с Лексом практически одновременно.
И если я продолжаю фразу:
– Проходите, конечно.
То сын уже во всю распахивает шире дверь и подбадривает мелкого Зотова:
– О, класс.
Ты сам его выбирал? И как угадал, что он мой любимый.
Стоит ли говорить, что Ванюшка от похвалы старшего приятеля расцветает счастливой улыбкой, а спустя непродолжительное время мы вчетвером собираемся за кухонным столом. Причем, отдаем должное не только сладостям, но и полноценному завтраку, от которого ни один из троих мужчин не отказывается.
Кроме того, перед этим Зотов действительно просит у Лекса зарядное устройство и ставит телефон на подзарядку.
Я же, накрывая на стол, прячу заалевшие щеки и уши, потому что, положа руку на сердце, посчитала объяснение Романа хитрой уловкой.
– Олесь, Алеш, нам нужно поговорить, – произносит Роман, когда мы дружно завершаем прием пищи, а Ванюшка заваливается на угловом диванчике мне под бок и сосредотачивает все внимание на мультфильме.
– Это касается охраны?
Чего у моего сына не отнять, так это умения говорить и спрашивать всё напрямик, не ходя кругами.
Экономя время и нервы.
В отличие от его отца, который, не стесняясь, всю совместную жизнь обещал золотые горы, а по итогу ничего не делал, лишь виртуозно брехал и ужом извивался, прикрываясь тысячами благовидных причин, чтобы от него отстали.
От желания скривиться, вспомнив недомуженька, отвлекает хихикнувший Иван. Свернувшись клубочком, он стекает по сидению вниз и устраивает голову у меня на бедре, чтобы вновь отдать все внимание «Маше и медведю».
