Перед ним стояла дилемма — он чувствовал усталость во всех мышцах кроме одной, вот только чтобы ею воспользоваться, ему нужны были остальные."
"— Мне так хорошо с тобой сейчас, Великан, прям плакать охота, — прошептала Катя и обняла его за голову, прижимая к своей груди, поглаживая по волосам.
Он уткнулся лицом в её шею, в её тепло, горло сдавило спазмом так крепко, что он не смог вымолвить ни слова. Не от боли, а от чего-то большого и светлого, что подступило изнутри и не давало вздохнуть. Большой Великан сидел, вжавшись в маленькую Бесстыжую, чувствуя, как её дыхание ласкает его висок.
Колёса вагонов мерно постукивали, как успокаивающая колыбельная. Пожалуй, не такие уж эти поезда и плохие, он бы мог так ехать целую неделю — молча в её объятиях, купаясь в нежности любимой женщины.
Глава 41. Ну, здравствуй, Питер
Катя познакомила Вадима с Никитой — красивым блондином татуировщиком с доброй улыбкой, кольцами в ушах и руками, расписанными вдоль и поперёк татуировками. Никита чем-то напоминал её бывшего мужа.
Увидев друга в их любимом баре, она радостно бросилась навстречу, крепко обняла, от чего у Вадима внутри болезненно кольнула ревность. Между друзьями сразу завязалась лёгкая, насмешливая перепалка, понятная только им двоим. Они смеялись, перебивали друг друга, дополняли фразы, спрашивали друг друга об общих знакомых. Вадим почувствовал себя посторонним — будто его сюда позвали по ошибке. Он смотрел на неё, как она раскрывается, как смеётся без оглядки, как смотрит на друга с теплом, которое Вадиму, казалось, слишком интимным, совсем не дружеским.
Потом Катя вышла на маленькую сцену, вместо солиста выступающей группы. Просто попросила спеть и ей не отказали. Дар убеждения Отбитой.
Когда она запела, бар замер, а затем взорвался аплодисментами.
Хорошо поставленный бабушкой голос переливался блюзовыми мотивами. Иногда она брала такие ноты, от которых у Вадима шли мурашки по спине, судя по лицам других гостей, у них тоже. Она пела так, словно никого не было рядом. Катя пела о любви, передавая все свои чувства и эмоции вибрациями голоса и мимикой на лице.
Он смотрел на неё и вдруг остро ощутил — Катя пела не просто о любви, а о своей собственной. Только не к нему.
* * *Они бежали под сильным дождём до своего отеля, он держал ее за руку и она еле поспевала за его размашистым шагом.
— Подожди, давай передохнём! — остановила его Катя и затащила под арку здания.
Капли воды стекали по ее лицу, тушь потекла, оставлял чёрные бороздки на щеках.
