— Так можно мне не ходить? — промурлыкала она."
"— Серьёзно, Катя? Хочешь договориться со мной через член? Я по-твоему на это поведусь?
— Ну, попытаться-то можно было. Не хочешь, как хочешь, не сторгуешься с тобой! — слегка оттолкнула она его и отпрянула от него сама, занявшись уборкой.
— Бесстыжая ты, конечно, воспитывать надо.
Вадим поднял её с пола, схватив под мышками, она ойкнула и позволила себя поднять. Он кинул её на кровать спиной и без прелюдий снял с неё трусики, раздвинул ноги и прижал её собой к кровати, целуя в губы.
Катя тут же обвила его руками и ногами, жадно проникая языком ему в рот. Он трахал её не снимая одежды, Катя чувствовала, как он дразнит её своим твёрдым членом, но не торопится раздеваться. Вадим попытался с неё встать.
— Я в душ, ты полежи, подумай над своим поведением. — строго наказал он.
Катя же в ответ повисла на нём, сцепив ноги и руки вокруг его туловища.
— Не пущу! — прорычала она ему в ухо и впилась ему рот с удвоенной силой.
Он сдался, не пытаясь больше уйти, но и не делая попыток, освободиться от одежды.
Она больше не могла насытиться его поцелуем, изнемогая от желания, ей нужно было больше. Быстро расправившись с его ремнём и ширинкой, она подставила ему свои пальчики ко рту.
— Смазочка не помешает, раз уж мы сегодня без нежностей.
Он плюнул ей на пальцы, она смазала себе между ног и вставила его затвердевший член внутрь и застонала.
— Я хочу пожёстче. Наказать-то меня надо всё-таки за ошибку. Субординацию не нарушай, — прошептала она ему в ухо, сжимая волосы на его затылке.
Он дал ей то чего она хотела, сильно и жёстко, как отбойный молоток, он вдалбливал её в кровать. Катя уткнулась ему в плечо и вздрагивала под ним, тихо постанывая от удовольствия. Кровать ходила ходуном, Катя стиснула его плечи, выгибаясь под каждым толчком. Она хватала ртом воздух, кусала его за шею, царапала спину. Он смотрел ей в глаза, чувствуя, как она сжимает его бедрами, подстраиваясь под него. Наконец, он увидел, как она кончает хрипло выдохнув его имя ему в шею.
Он сорвался следом, жадно впившись в её рот. Она лежала под ним, вся в испарине, обессиленная, но с той самой ухмылкой, от которой он каждый раз терял голову. Подчинённая? Нет. Она им управляла, даже снизу.
— Может я всё-таки не пойду?
— Пойдёшь.
— Зря старалась только, больше не буду!
— Ты старалась, Бесстыжая? А я чем занимался?
— Понятия не имею.
Утром Вадим хмуро поглядывал на счастливую Катю, которая покупала им билеты в Питер.
