"
"Дайя привязана к опрокинутому на пол стулу, ее руки неудобно прижаты ее собственным телом. Она кричит сквозь клейкую ленту, излучая взглядом лишь смерть. Когда она замечает меня, ее глаза расширяются, а затем она начинает извиваться еще яростнее, словно пытается обратить на себя внимание.
Я не могу разглядеть ее отчетливей, хотя она находится прямо передо мной.
Заметив реакцию Дайи, Люк поворачивает голову, и его глаза тоже распахиваются шире, прежде чем он бросается за пистолетом. Я делаю выстрел в подколенную ямку до того, как он успевает сделать хоть шаг, и не испытываю ровным счетом ничего, даже когда он с воплем падает на землю.
– Остынь, Дайя, – говорю я, подходя к ней. – Я вижу. Извиваясь, как червяк на крючке, ты только натрешь себе кожу.
Она недовольно хмыкает, нетерпеливо ожидая, когда я подниму ее вместе со стулом, развяжу веревки и помогу подняться. Она смотрит мне в глаза, замечает темные круги под ними и пустоту во взгляде. А потом крепко обхватывает меня руками.
Я растерянно моргаю, замираю на мгновение и обнимаю ее в ответ.
Дайя тут же разражается слезами, и я ощущаю ее рыдания своей грудью. Успокаивающе кладу руку ей на шею. Это единственное, что я могу сейчас сделать, чтобы убедить ее, что я действительно здесь и она в безопасности.
В моем горле стоит ком, мешающий говорить. Потому что, как бы я ни был рад, что с Дайей все в порядке, я не в состоянии прочувствовать это.
– Пожалуйста, скажи мне, что знаешь, где она, – умоляет она, стискивая мою толстовку пальцами.
Я вздыхаю, отнимаю ее руки и осторожно отстраняю от себя.
Она выглядит ничуть не лучше, чем я. Ее зеленые глаза красны от слез, черные волосы растрепаны, а на смуглой коже синяки.
– Еще нет, – шепчу я, не в силах произнести эти разочаровывающие слова громче.
Ее глаза закрываются, принимая поражение, однако она кивает головой.
– Мы ее найдем. Обязательно.
– Что он с тобой сделал? – спрашиваю я, возвращаясь к разговору о паразите, ползущем по полу к своему оружию.
Пистолет лежит на журнальном столике метрах в трех от него.
Я поворачиваюсь и стреляю в пистолет, тот отлетает куда-то под белый диван.
Держу пари, что на этой штуке никогда не сидела ни одна задница.
– Ничего такого, чего я не позволяла ему делать раньше, – бормочет она.
Я качаю головой.
– Мы оба знаем, что в этот раз все было не по обоюдному согласию.
Она отворачивается, выглядя смущенной.
– Ты ведь в курсе, что не просила ни о чем таком, да? – Я встряхиваю ее, чтобы привести в чувство.
