– Неудивительно, что ей так долго сходили с рук убийства. Она знает, как исчезнуть.
Киваю, стараясь сдержать разочарование. Ни Дайя, ни Джей, ни даже я не виноваты в том, что ее не удается найти. Маленькая истребительница демонов умеет прятаться – она делала это слишком долго, чтобы совершить ошибку и попасться во второй раз.
Сибби исчезла три месяца назад. Мы не знаем, где она, но точно уверены, что Крэйвен вместе с ней.
Адди говорит, что, когда Крэйвен пришел с Сереной в гости, она сразу почувствовала, что с ним что-то не так.
А когда Сибби увидела его, то повела себя так, будто повстречала призрака.
Они почти не говорили друг с другом, скорее всего, потому, что рядом были Адди и Серена, но, видимо, они сказали все, что требовалось, без слов.
Она ушла той же ночью, пока мы с Адди спали. И с тех пор мы их не видели. Крэйвен тоже исчез, не сказав ни слова. И его мать, и мать Адди очень переживали по этому поводу.
– Я из-за нее поседею, – бормочу я, вонзая вилку в лист салата.
Дайя теребит золотое кольцо в носу; уголки ее глаз сужаются, и они с Адди обмениваются взглядами.
Сибби умеет прятаться – моя программа распознавания лиц не засекла ее ни на одной гребаной камере во всем городе. Проклятье. Девочки считают, что она уже мертва.
Но я отказываюсь в это верить. К черту это дерьмо.
Уверен, что она где-то здесь; просто мне очень хотелось бы знать, что, черт возьми, она задумала.
– Рано или поздно она объявится, – вставляет Адди, хотя в ее голосе нет ни капли уверенности.
Она сосредоточенно ковыряется в своем салате и бормочет: – Она всегда умела нас удивить."
"Я поджимаю губы; ее слова напоминают мне о другом маленьком секрете, который хранится в кармане моих джинсов. Если я продолжу скрывать его и дальше, то не только не смогу с ним жить, но еще и обижу Адди, если она когда-нибудь о нем узнает. И как бы мне ни нравилось причинять ей боль, это приятно только тогда, когда она кончает мне на лицо или на моем члене.
Внутренне застонав, я решаюсь и произношу:
– Кстати, о сюрпризах.
Карамельные глаза Адди поднимаются в замешательстве. Я лезу в карман, достаю записку и передаю ей. Нахмурив брови, она берет бумагу и быстро разворачивает ее. И по мере того, как она читает письмо, ее глаза расширяются все больше и больше.
Потом ее округлившиеся глаза медленно переходят на меня, и я вскидываю бровь.
– Пришло по почте. Но, думаю, меня все еще нужно убеждать, что я поступил правильно, – заявляю я, кивая на записку.
