И если пуля в моей груди означает, что черепная коробка моей дочери осталась цела и она не закопана в землю на несколько метров… то это того стоило.
Мои губы начинают дрожать, а на глаза наворачиваются новые слезы. Я опускаю голову, пытаясь сохранить самообладание, пока не превращаюсь в рыдающую девчонку.
– Спасибо, – шепчу я сдавленно и хрипло.
Когда я встречаю ее взгляд, он мягкий и почти печальный. И от этого моя грудь болит только сильнее.
Прочистив горло, я вытираю слезы, намереваясь сменить тему.
– Итак, Крэйвен, почему твои родители назвали тебя именно так?
Мама вздыхает, качая головой от моей бестактности.
Хотя какая разница?
Это вполне обоснованный вопрос.
Он усмехается.
– Это имя моего отца, – коротко отвечает он. И туманно.
– Ладно, Крэйвен-младший, а в какой организации ты работаешь?
– Адди, – одергивает мама, но я ее игнорирую. Это тоже резонный вопрос.
– Моя мама – медсестра по уходу за больными на дому, и с разрешения пациентов я иногда помогаю ей. – Он пожимает плечами и смотрит на мою мать.
– Мы прекрасно ладим, поэтому, когда Серене нужна помощь с передвижением, я выручаю ее.
Мама тепло улыбается.
– Его мать – просто ангел, а Крэйвен – настоящий подарок. Твой папа опять много работает, так что лишний помощник пришелся очень кстати.
Расслабившись, киваю, радуясь, что о ней хорошо заботятся.
Как правило, я не отличаюсь подозрительностью, но мои боевые навыки не единственное, что я совершенствовала в эти месяцы. Моя интуиция довольно развита, и, хотя я не ощущаю в лице Крэйвена опасности, мне кажется, что он вовсе не так прост, как пытается казаться.
Не успеваю я вымолвить и слова, как вниз стремительно сбегает Сибби, с мокрыми после душа волосами, посвежевшим лицом и одетая в огромное голубое платье-футболку, с пушистыми розовыми тапочками-кроликами.
Она собирается что-то сказать, но тут же замирает. Ее глаза, словно в замедленной съемке, перемещаются на Крэйвена и расширяются, когда их взгляды встречаются.
– Какого черта ты здесь делаешь? – кричит она.
Проклятье. Я так и знала, что с ним что-то не так.
Нахмурив брови, я поворачиваюсь к маминой сиделке и вижу, что он удивлен не меньше самой Сибби.
– Я мог бы спросить тебя о том же, Сибель.
Эпилог. Охотник
Три месяца спустя
– Ее все еще не нашли? – спрашиваю я Дайю, бросая на нее взгляд, пока ковыряюсь в салате.
Вонзаю вилку в гренку и наблюдаю, как она падает с тарелки.
Она кривит губы, в ее зеленых глазах мелькает чувство вины.
– Нет, – сознается она.
