Он не выглядел так, будто ему не нравится мороженное, и, признаю, половину времени я пыталась понять, издевается он надо мной или ему действительно понравился вкус.
Я так и не поняла.
Стрельнула в него прищуренным взглядом, он заметил и подмигнул. Я отвернулась прежде, чем он успел увидеть, что мои губы готовы растянуться в улыбке.
Люди кутаются в пальто, суетятся, заходят в магазины и выходят из них."
"Мое внимание привлекает человек, идущий по тротуару. У него мужественное лицо, но одет он в просторный фиолетовый пуховик.
И вот тогда я улыбаюсь по-настоящему. Моя мать никогда бы не обратила внимания на эксцентричных жителей Сиэтла, но я всегда восхищалась их уверенностью в себе и умением чувствовать себя комфортно.
– Надеюсь, он счастлив, – бормочу я. Когда Зейд с любопытством смотрит на меня, я киваю в сторону парня в фиолетовом. – Этот мир может быть таким жестоким. Так что, надеюсь, он счастлив.
Какое-то мгновение Зейд молчит.
– Счастье быстротечно. Важно лишь то, чтобы человек жил так, как он хочет.
– Ты в это веришь? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему. – Что счастье быстротечно?
Он пожимает плечами, отправляя в рот хвостик рожка, и жует, размышляя о чем-то.
– Безусловно, – наконец произносит он. – Это не что-то материальное, за что можно ухватиться. Это дым на ветру, и все, что ты можешь сделать, это вдыхать его, когда он рядом, и надеяться, что он снова появится после того, как его унесет ветром.
Киваю, вынужденно соглашаясь с этим высказыванием.
Дрожа, доедаю остатки мороженого, и ледяной ветерок колышет мои волосы, заставляя их танцевать.
Зейд ловит их и убирает мне за спину. И я не могу не напрячься, хоть и не мешаю ему. Он снимает свою кожаную куртку и накидывает на меня, пряча мои разметавшиеся волосы под тяжестью ее тепла.
– Спасибо, – шепчу я, еще больше закутываясь в куртку, охваченная эмоциями по причине, которую не могу толком объяснить.
От его куртки пахнет кожей, специями и дымом, и когда я вдыхаю этот утешающий аромат, на глазах у меня выступают слезы.
Может быть, потому, что это лучшее ощущение за все последнее время, и от этого хочется плакать.
Он мягко улыбается мне, его глаза светятся. Даже шрам, рассекающий его белесый глаз, не может скрыть, насколько умиротворенным он сейчас выглядит.
– Всегда пожалуйста, детка.
У меня замирает сердце, и я наконец-то понимаю, почему так разволновалась.
Отвернувшись, чтобы еще понаблюдать за городом, я прислоняюсь головой к его плечу и глубоко вдыхаю.
