А наблюдать за тем, как Зейд будет облизывать рожок с мороженым, будет, наверное, не менее странно, чем сексуально.
– Значит, зубная паста?
Я вздыхаю.
– Et tu, Brute?[12] Это не зубная паста. Они совсем не похожи на вкус.
В уголке рта Зейда появляется ухмылка, и его глаза блестят, когда он заезжает на парковку. Этот ублюдок просто пытается меня раззадорить.
– Зубная паста, – повторяет он, хотя мне не кажется, что он действительно в это верит.
Вид у него чертовски озорной, и я не в силах отказаться от спора с ним.
Отстегиваю ремень и поворачиваюсь к нему, мои глаза сужаются.
– Мята – это деликатес, а ты – неотесанный чурбан, не способный оценить ее вкус.
Он смеется, паркуя машину. Конечно, никакой мята не деликатес – совсем наоборот, но я останусь при своем мнении.
– Хочешь сказать, что мне нужно расширить свою пищевую палитру?
– Очевидно, – сухо отвечаю я.
Он наклоняется ближе, кожа стонет под его весом, и у меня перехватывает дыхание, все мои чувства оказываются во власти энергии этого человека.
Его запах окутывает меня, заставляя напрячься, а его губы едва касаются моей челюсти.
– Твоя киска – это деликатес, детка, я мог бы лакомиться ею вечно и никогда бы не устал от твоего вкуса. Достаточно изысканно?
По моей шее ползет румянец, прожигающий дорожку к щекам, а рот приоткрывается. Я совершенно смущена предательским писком, вырвавшимся из моего горла, от которого щеки становятся только горячее. Он усмехается и в следующее мгновение уже выходит из машины. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь определить, куда же закатилось сердце, вывалившееся из моей задницы.
Это единственное объяснение, почему я чувствую себя такой пустой после его ухода. Может, этот мудак забрал его с собой?
Вздыхаю.
Определенно так.
* * *Надвигаются летние деньки, вырывающие мир из когтей депрессии. Что-то в том, что солнце садится раньше пяти часов дня, действительно портит ваш день.
На улице все еще холодно, но мы сидим на скамейке возле «Лик & Кранч», наблюдаем за прохожими и дрожим от холода, пока я медленно доедаю свое мороженое.
Зейд взял себе мятный рожок с шоколадной крошкой и улыбается шире, чем чертов Чеширский кот, а я внимательно разглядываю его.
– Весь мой мир вращается вокруг тебя. Если ты хочешь мятный шоколад, то и я хочу его, – сказал он.
– Тебе хоть нравится этот вкус?
– Мне нравишься ты, это считается?
– Нет.
А потом он просто подошел к скамейке и сел, слизывая сладость с довольным выражением лица.
