Моя мама – это прежде всего чопорность, правильность, безупречность. Участие в конкурсах красоты, брак с богатым мужчиной, роскошная жизнь. Думаю, она хотела, чтобы у меня была жизнь, которой не было у нее, а когда я поступала иначе, она на меня обижалась.
– По крайней мере, в итоге ты выйдешь замуж за богатого человека, – комментирую я.
Она смотрит на меня тяжелым взглядом.
– Теперь я никогда не смогу выйти за тебя. Цель моей жизни – разочаровывать ее каждым своим выбором.
Я вскидываю бровь.
– Не надо меня недооценивать, Адди.
Я могу стать нищим ради тебя.
Она качает головой.
– Я даже не знаю твоей фамилии. Или когда у тебя день рождения.
Я ухмыляюсь.
– Прости, не думал, что эти вещи так важны.
Она смотрит на меня, собрав нахальство всех женщин мира и вложив его в этот единственный взгляд. И это заставляет меня только шире улыбаться.
– Разве у нас не разговор по душам? К тому же ты постоянно угрожаешь жениться на мне. Разве мне не положено знать твою фамилию?
– Значит ли это, что ты действительно воспримешь мои угрозы всерьез и выйдешь за меня?
Она вздыхает, увиливая прямо в эту секунду.
Она тоже это понимает.
– Это же самый обычный вопрос. Все задают его на первом свидании. Или даже до него. Чтобы узнать, не окажется ли мужчина одержимым маньяком, убивающим людей.
Я откидываю голову назад, и из моего горла вырывается искренний смех.
– Мой день рождения седьмого сентября, – говорю я.
– Нисколько не удивлена тем, что ты Дева. Давай дальше, – нахально подсказывает она, ожидая моего следующего ответа.
Закусываю губу, испытывая искушение отшлепать ее по заднице и дать ей повод для большей дерзости.
– Мидоуз, детка. Наша фамилия – Мидоуз.
– Твоя фамилия. Не забегай вперед. Тебе предстоит еще умолять меня.
Остановить дикую ухмылку на моих губах уже невозможно.
– Я обожаю тебя умолять.
– Как скажешь, чудик. Мы вообще-то говорили о моей маме, а не о женитьбе.
Устраиваюсь поудобнее, полностью повернувшись к ней лицом и подперев голову рукой.
Ее глаза трепещут, когда я провожу пальцем по ее подбородку, привлекая все ее внимание. Она мягко отстраняется, но меня это не смущает. Это всего лишь начало.
– Твоя мать не ненавидит тебя, Адди. Она ненавидит себя. И она обижается на тебя не потому, что ты живешь не той жизнью, которую она хотела для себя, а потому, что ты жила так, как хотела, а она – нет.
Она в упор смотрит на меня, похоже задумавшись над моими словами.
