Этот маленький знак ощущается так, будто она только что вручила мне весь гребаный мир в своих маленьких ладошках.
– Джей принес тебе розы, – произношу я, передавая ей букет.
Ее рука обвивается вокруг стеблей, и она нюхает лепестки.
– Это очень мило с его стороны. Наверное, мне стоит с ним познакомиться… Он твой друг и помог спасти жизнь нам обоим. Я должна поблагодарить его лично, – виновато произносит она, сдвигая брови.
Я вкратце рассказал ей о том, что произошло в ночь ритуала – как Джей понял, что Сообщество меня подловило, и примчался предупредить меня.
Он сидел в машине в квартале от меня на случай, если что-то пойдет не так и нам придется срочно сматываться, но пока он добрался до меня, бомба уже взорвалась. Но я еще не сказал ей, что такое это Сообщество, а она не проявила никакого желания это выяснять.
Пожимаю плечами.
– Джей никуда не денется, и он понимает, что ты еще не готова к людям.
Она сухо фыркает.
– Общаться с людьми так утомительно. Говорить обо всех этих утомительных вещах… Мне нужно принять душ, – признает она, сморщив нос.
– Ты и правда воняешь, – замечаю я, и моя ухмылка разрастается, когда она бросает на меня грозный взгляд.
Я все чаще замечаю, как в ней просыпается ее прежняя сущность. Иногда это шпилька в мой адрес, иногда – легкая улыбка, а бывают моменты, как, например, сейчас, когда она выглядит так, словно хочет выколоть мне глаза.
Я все проглатываю.
– Ты должен был сказать, что я пахну цветами.
– Детка, есть цветы, которые пахнут прямо как задница.
Так что, конечно, ты пахнешь такими цветами.
Она смотрит на меня с минуту, а потом ее лицо расплывается в полноценной улыбке.
Черт.
Я так люблю ее.
– Ладно, думаю, я все равно не смогу с этим поспорить. – Она смотрит на дверь, ведущую в ее ванную. – Там ведь нет камер, да?
Вскидываю бровь, наслаждаясь тем, как раздвигаются ее губы.
– Я никуда их не убирал.
Она хмурится.
– Почему?
Удерживаю ее взгляд, чтобы она поняла, что я говорю серьезно.
– Я не буду следить за тобой, Адди.
Но если дашь мне повод, начну.
Ее брови опускаются, она понимает, что я имею в виду.
– Я ничего с собой не сделаю.
– Хорошо, – отвечаю я, веря ей на слово. – Я поменяю простыни, и к тому времени, когда ты вернешься, они будут свежими.
Она медленно поднимается с постели, и прилив моей гордости за нее становится неудержимым. Я уже стягиваю угол шелковой простыни, когда она останавливается у двери, ведущей в ванную, и оглядывается на меня через плечо.
